Разлом

Выборные разошлись обсуждать и осуждать случившееся, а молодой регис застыл на своем троне недвижимо, будто бы собираясь пустить наконец корни. Кастар несколько раз кашлянул, прошелся по большой прямоугольной комнате из угла в угол, затем сел на один из стульев, предназначенных для выборных.

— Господин мой регис не знает, но старший мой брат, названный при рождении Илларин, что значит…

— Безупречный, — кивнул регис. — У твоего отца странное чувство юмора. Два сына — Безупречный и Урод.

Кастар покачал головой.

— Отец думает, что имя меня защитит. Что, может быть, имя притянуло к брату моему его страшную смерть.

— Это глупости.

— Не для горюющего отца. Он охранял границы Бездны, занимался тем, что господам рыцарям неподвластно — выискивал тех отчаянных людей, что лезут в Бездну за добычей.

— И что же?

— И однажды он вернулся с дозора раненым и зараженным черной травой…

Регис вздрогнул, поднял голову.

— Вот как?

— Да, господин мой регис.

Он был красив и благороден. И спас самое ценное, что было с ним в том дозоре. В отряде его был и старый регис, твой отец, прибывший на границу посмотреть, что да как. Брат мой Илларин закрыл его собой и вывел из Бездны. Отец не хотел порочить его красоту, его безупречность в глазах людей и устроил пышные похороны, за которыми брат мой Илларин следил из окна нашего дома. Я родился через два месяца после этих ненастоящих похорон. Сестра твоя регина…

— Через три… — улыбнулся регис.

— Я никогда не обнимал своего брата, он никогда не выходил из своих покоев и огороженного уголка сада.

— А что потом? Когда он умер?

— Мне было семь, когда он ушел. Просто исчез. Мы тогда жили уже в Новой Столице. Илларин был с нами все это время, жирное черное пятно на собственной безупречности… И на семейном щите. Всем не объяснишь, откуда зараза в теле. Рана ли виновата, или молодой Илларин склонен был к излишествам? И если один таков, то каковы остальные? Каковы их пороки и слабости? Можно ли им доверить власть? Сплетни, слухи… Никто этого не хотел, и меньше всех — брат мой Илларин.

— Жирное черное пятно, — повторил молодой регис. — Я думаю, лучше быстрая смерть. Я рад, что теперь знаю, за что я умер.

Кастар удивленно захлопал ресницами.

— Господин мой регис?

— А ты не понял? Твой отец отомстил нам за своего безупречного сына.