Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

– Яна, у меня к тебе просьба одна. Ты только не сердись. Это очень важно. Когда найдём наших беглецов, то первым делом сними гипнотические чары с моей мачехи. Пожалуйста.

Между странниками, оседлавшими облака, возник безмолвный диалог взглядов – возмущённого женского и виновато-просительного мужского. Агранович первым нарушил паузу:

– И ещё, перед тем как начнётся заварушка, мне очень важно выяснить одну вещь. Скажи, остались ли у тебя там, в реальности, важные неотложные дела, которые тебе необходимо доделать, закончить? Осталось ли что-то такое, что не даст тебе остаться здесь навсегда? Что-то главное, что необходимо сделать в жизни?

– Понимаю.

Только не смейся. Я хочу освободить маму и ребят из моей группы от подселенцев, которых я увидела! Подчистую. Это моя главная цель! И ещё мне необходимо найти Гвоздева…

Путникам вовсе не пришлось совершать изматывающее восхождение по фиолетовой скале. Они мягко опустились прямо перед входом в пещеру, спрыгнув с пушистого небесного такси, постепенно наливаясь собственным весом и обретя его полностью только на земле.

Пещера оказалась больше, чем это можно было предположить, стоя снаружи у входа. Собственно, это была полая изнутри гора с вентиляционным окном в вершине, откуда проглядывал легкомысленно фиалковый кусочек неба.

Интерьер состоял из сложной системы «комнаток», отгороженных друг от друга невысокими, но толстыми каменными перегородками. Все помещения находились на разной высоте относительно друг друга, какие-то каморки утопали, а где-то был очень высокий пол-подиум.

Посреди каждой из комнат первобытной коммуналки тлело своё отдельное костровище.

Дизайн помещений также разнился в зависимости от вкуса хозяев. Сцены кровавой охоты на неизвестных науке чудищ в контрастной чёрно-белой гамме с яркими красными подтёками из многочисленных ран совершенно диссонировали с замысловатым орнаментом из бегущих бизонов и плывущих рыб в естественно-природных тонах соседнего жилища. Там, видимо, обитала более цивилизованная и миролюбивая семья, а может быть, это была так называемая женская половина.

В таком случае комнатёнку, испещрённую разноцветными отпечатками маленьких ладоней, можно было безошибочно назвать детской.

Впрочем, главной находкой доисторического архитектора было не это: все жилые помещения, как лучи вокруг солнца, одним из своих входов-выходов были повёрнуты в центр, где зиял бездонный колодец. Шириной этот открытый погреб напоминал персидский ковёр с неровными краями.