Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

Даже в полумраке зрительного зала было заметно, что Вилли побледнел и в его льдистых глазах застыла мечта пытать всех студентов скопом вместе с Дедом в застенках гестапо. Чунгачанга, напротив, раскраснелась и нервно пожёвывала, как бы намекая, что на её родном острове за такие дела жарят, не снимая скальпов.

Но Янка заметила и другое: вверх от силуэтов Вилли и Чунгачанги тянулись тонкие, словно серебряные, паутинки – нити, как от марионеток. Кукловод сидел наверху в боковой ложе, и его правая ладонь прижала к перилам пучок нитей, что могли в любую минуту заставить послушных болванчиков изменить положение тела, поворот головы, мыслей и настроений.

Хозяин кукол как будто отвлёкся на секунду, и время сгустившимся желатином самовольно растянуло этот миг, и он повис застывшей каплей. Янке показалось, что она где-то видела лицо этого человека раньше. Его можно было бы назвать даже красивым, если бы не острые черты и колючие маленькие глазки.

– Вот так диагностируется культурный шок, – перебил необычные ощущения Цесарский, ничуть не пугаясь нерадостных перспектив, написанных на лицах педагогов.

Грянул спасительный оркестр, время нехотя оттаяло и поплыло дальше по своим прежним привычным законам. Видение растворилось, как белый кусочек масла на чёрной сковороде. Ожили, зашевелились люди в зрительном зале, певцы заголосили на сцене с утроенной силой, перепутались ароматы духов в театральном воздухе, всколыхнулись кулисы… и вновь не так явно, а осторожно, словно извиняясь, захрапел Дед, равнодушный к виртуозным руладам сопрано и тенора.

В антракте Янка постаралась отделиться от своего беспокойного громкоголосого училищного табора и устремилась на второй этаж к выходу с бокового балкона. Единственной приметой «кукловода», которую она заприметила в полумраке зрительного зала, была серебристая седая щетина, уже претендующая на звание бороды. Девушка осторожно заглянула за бархатную портьеру, ложа была пуста.

Со второго этажа можно было беспрепятственно наблюдать за людьми, гуляющими по первому этажу, но среди них не было столь заметной серебристой головы.

У стойки толпился народ, жаждущий бутербродов и пирожных. Несколько шустрых буфетчиц едва справлялись с наплывом клиентов. Создавалось впечатление, что театралы именно только за тем и пришли в театр, чтобы посетить сей пункт общественного питания и урвать побольше подсохших, втридорога наценённых буфетных яств.