Драконьи осколки. Часть 2

Затем поставила стакан на столешницу кухонного гарнитура с такой силой, что он угрожающе зазвенел.

– Конечно… знакомы ли тебе муки совести? Каково это жить, чувствуя вину за гибель невинных людей? Как можно жить, если мир рушится и непременно расколется на части? Как тот стакан! – я указала перстом на стакан из матового стекла. Он не подвел – пошел трещинами и развалился на две части.

Аксель побледнел. Я даже и не могла подумать, что человек может быть настолько бел. Его зрачки расширились.

– Не понимаю? Ты ничего не знаешь, девчонка!

Он вышел из кухни.

Я принялась собирать осколки. Мои руки дрожали, а сердце билось об ребра.

Смахнув осколки в мусорное ведро, я села на табурет у стены, оперлась локтем на стол и прикрыла глаза ладонью.

В голове нарастали шум и звон. Еще немного и я могла бы потерять сознание.

Я чувствовала себя растерянной. Кухня не изменилась с того дня, как я ее покинула. На мгновение мне показалось, что я все-таки сошла с ума: в моей голове все спуталось и я никуда и не исчезала.

Но здесь была поздняя осень, а там, в Йоскиланде, теплые дни.

Я потрогала свои отросшие волосы и вышла из комнаты.

Аксель стоял в моей спальне и смотрел в окно.

Трудно было признаться в этом даже себе – но я испытала облегчение от того, что он рядом.

– Придется как-то жить здесь. Если ты конечно не сможешь нас вернуть обратно. Предлагаю чем-нибудь перекусить. Хотя сейчас и поздний вечер, думаю мы найдем открытый магазин. В шкафах только засохшее печенье.

***

Стоя у кассы я рассматривала шоколадки.

Только сейчас я поняла насколько мне не хватало привычных продуктов. Я протянула руку и взяла большую шоколадку в серебристо-черной обертке, вытащила кошелек из маленького рюкзака. Аксель с неподдельным интересом рассматривал стеллаж с кошачьим кормом. Не знаю, чем он ему так приглянулся.

Раскрыв кошелек, я вытащила шуршащую купюру. Какое-то странное чувство неудобства и недоумения зрело во мне, но пока я не могла его идентифицировать. Я протянула купюру кассиру. Девушка пробила продукты и взяла купюру.

Пока она отсчитывала сдачу, я механически рассматривала ее лицо. Неуверенность крепла.

У девушки было лицо с идеально ровной красивой кожей – настолько прекрасной, что она казалась фарфоровой. Ни единой родинки, пятнышка или расширенной поры – всё в ней было идеально. Нечеловечески идеально.

Я подняла пакет и медленно вышла из магазина.

Аксель догнал меня. Он и не подумал взять из моих рук покупки. Наверное, я и не дала бы их.