Невеста опального герцога

— Он не стал бы! Он ведь сам отдал меня, чтобы заключить перемирие, и если первым нарушит договор, то…

Мужчина замолчал, будто его горло перехватило спазмом.

В случае срыва соглашения ему грозила смерть. Его жизнь имела смысл, пока наших родителей сдерживал договор. Алексис выступал гарантом того, что Коэрли-старший не нападет первым.

— А если он специально отдал тебя, чтобы задурить моему папе мозги и атаковать исподтишка? — спросила я всё так же тихо.

— Он не стал бы… — повторил мужчина обреченно.

Клянусь, сегодня я впервые прочитала на его лице какие-то эмоции.

Боль, непонимание, неверие.

Что ж, мой собственный отец хоть и отдает меня замуж как племенную кобылу, но хотя бы не разменивается мною в своих грязных военных стратегиях.

У Демида Коэрли, отца Алексиса, ещё трое сыновей — и, по всей видимости, он посчитал себя настолько всесильным, что сдал младшего как невыгодную игральную карту.

Я поежилась.

— Послушай… — внезапно мне захотелось как-то успокоить Алексиса.

Нелепое чувство запылало в груди.

Обида за человека, который был мне никем (а мог стать худшим моим кошмаром, после нашего замужества).

Но он не позволил даже ладонью коснуться плеча — резко отстранился, губы его были плотно сжаты, как всегда, когда он душил в себе негодование.

— Всё нормально. Возможно, ты ошиблась.

— Возможно, — не стала отрицать я, хотя записи были вполне однозначными. — Я рассказала тебе лишь то, что увидела сама.

— Мне надо тренироваться, — мужчина сжал палку, желваки его были напряжены, и кадык дернулся.

— Не переживай, моё обещание в силе. Если мы поженимся, я гарантирую тебе свободу.

Если…

Мы распрощались, и я вернулась к себе в спальню.

Но на душе скреблась тревога. Я выглядывала в окно, всё надеясь рассмотреть темную фигуру Алексиса, что возвращается домой. Но до самого рассвета он так и не появился.

Неужели тренировался всю ночь напролет?

Глава 3

Папа вызвал меня к себе после завтрака. На том, кстати, Алексис Коэрли появился, но выглядел откровенно паршиво.

Казалось, он даже и не ложился спать. Под глазами залегли черные тени, лицо осунулось. Если обычно он хотя бы ковырялся в еде, то на сей раз оставил её безо всякого интереса.

Всё сильнее во мне ширилось желание как-то его поддержать. Хотя бы молча, хотя бы взглядом. Да только чем и как? Да и не нужна ему моя глупая, женская забота.

— Помолвка назначена на завтра, — объявил отец, когда я встретилась с ним в мраморной гостиной, которую, по слухам, обожала моя мама.