Мир разбитых надежд

С какой радостью Долохов прикончил бы её. Но повелителю она нужна.

— Как прикажете. — Антонин почтительно наклонил голову.

— Я видела его в лесу Дин. — У ведьмы даже голос сумасшедший. Она сама сумасшедшая.

Это двести километров от замка! Она лишь улыбнулась, и Долохов почувствовал ненависть. Да будь она проклята, как и та ночь, когда она появилась в их отряде. Однако Антонин должен был признать — сражалась ведьма очень хорошо. Ей чуждо сострадание и жалость, поэтому убийства давались ей легко. Она помогла приблизить их к победе.

Но праздновать было рано — Орден Феникса не собирался сдаваться. Поговаривали, что она украла сердце повелителя, но Долохов знал, что у него нет сердца и любить он не умеет. Скорее, это он похитил её сердце, и теперь ведьма ошивалась рядом с Волан-де-Мортом постоянно.

Да будь она проклята.

***

Голос Тео звучал так странно... Гермиона никогда не слышала, чтобы он был таким потерянным. Обычно Тео всегда улыбался ей, одаривая теплом, и вкладывал в голос все свои чувства, но не в этот раз.

Казалось, будто он тонет или прощается навсегда.

Он позвонил ей, отменяя встречу, и попросил не искать его. Говорил, что им с Драко нужно куда-то уехать. Она Малфоя ещё ни разу не видела. «Драко уехал». Он постоянно куда-то уезжал, а Тео пользовался этим, приглашая её к нему домой.

Гермиона бежала в поместье Малфоев, надеясь найти Нотта. С ним явно было что-то не то. Она работала в больнице, где лежала мать Драко, но сын никогда не приходил навещать её. Это всегда был Тео. Так они и познакомились.

Завязалась крепкая дружба, самая искренняя и чистая. И Гермиона должна была выяснить, что происходит с Тео.

Она вошла в дом. Её встретила пустота.

— Тео?

Она приоткрыла дверь в его комнату. Никого. И на кухне тоже. Судя по виду комнат, здесь много недель никого не было. Не мог ведь Тео на самом деле уехать? Где же он?

Гермиона прошла мимо пустой комнаты, где жила мать Драко, а затем и мимо комнаты самого Малфоя. Он всегда был в отъезде. Может, Тео его просто выдумал?

Вдруг она остановилась.

Дверь в кабинет Люциуса Малфоя была открыта, а ведь Тео туда никогда не заходил. «Драко запрещает мне говорить о его отце и заходить в его кабинет», — рассказывал ей Нотт.

Гермиона робко переступила порог. Стопка писем и газет, книжные полки, забитые до отвала, пыль повсюду и дикий холод. Зеркало. Гермиона подошла и провела ладонью по разводам, рассматривая своё перепуганное лицо. Где же Тео? Стекло в раме было тёмное, словно в нём растворилась мгла ночи.