Мир разбитых надежд

— Кто тебя воскресил? Её сестра? — Голос пожирателя больно прошёлся по барабанным перепонкам. — А я не верил, что ты всё ещё жив. Заклинание-то попало в цель.

Драко смог-таки сесть и прислониться спиной о холодный камень. Камера, в которую его бросили, была такой же, как и в его мире: такие же решётки, такие же предсмертные каракули на стенах.

— Где мой друг? — Его голос настолько осип, что Драко сам не узнавал его.

— Ты девчонок где оставил? — пожиратель пропустил его вопрос мимо ушей.

Пэнси и Гермиону? А от них ему что нужно?

Прикинься дурачком, Драко.

— Каких ещё девчонок?

За это Драко получил такой пинок под дых, что долго ещё не мог прийти в себя. Пожиратель, который пнул его, показался ему знакомым. Драко прищурился, рассматривая его. Тёмные волосы доставали до плечей, щетина на подбородке выглядела неопрятно, а шрам на щеке говорил о роде его деятельности. Долохов. Драко видел его фото в газетах. Верный помощник Волан-де-Морта. Такой же хитрый и жестокий. Похоже, он был не против ударить его ещё раз, но второй пожиратель его удержал.

— Брось, Антонин. Этак мы долго с ним проваландаемся.

Драко был наслышан о главном способе пыток пожирателей. Круцио. Тёмное заклинание, входящее в разряд запрещённых. От него сходили с ума и нередко погибали. Только этого для полного счастья ему и не хватало.

Долохов растянул губы в хищной улыбке и поднял палочку. С неё тут же вырвался луч, поразивший Драко в грудь.

— Круцио!

Драко закусил губу и терпел, пока заклинание не начало действовать на внутренние органы.

Он мог поклясться, что чувствовал, как что-то лопнуло внутри. Драко застонал от боли.

— Где девчонки?

Ещё один луч попал в его тело.

— Где девчонки?

Снова и снова один и тот же вопрос. Драко уже охрип от крика. Что им нужно от Пэнси и Гермионы? Неужто они тоже, как и Тео, затесались в их сказки? Ещё он успел спросить себя, способен ли Круциатус выжечь жаворонковую воду из организма, и наконец потерял сознание.

Очнувшись, он так и не вспомнил, выдал ли какую-то информацию пожирателям.

Он оказался уже в другой камере. Из окна было видно горы. Всё тело пылало огнём, боль разрывала на куски. Драко не обнаружил при себе ни волшебной палочки, ни ножа, только платок, дарующий галлеоны, остался на месте — его великодушно оставили, видимо, сочтя за обыкновенный носовой платок.

Кое-как он встал на колени. От соседней камеры его раделеляла только решётка, и, взглянув на неё, он замер, а затем быстро пополз ближе, даже о боли забыв.

Тео.