Мир разбитых надежд

Но большинство из них вешали ему лапшу на уши, чтобы в конце концов признаться, что последний их предок видивший ведьму, умер больше века назад. Пока наконец один из гоблинов не назвал ему имя Крюкохвата.

Министр тогда пообещал баснословное награждение тому, кто принесёт белую лилию с острова, где живут ведьмы. Про эти лилии говорили, что можно продлить жизнь, заваривая на основе лепестков настой. Драко тогда уже работал без Дамблдора и решил попытать удачу.

Разыскать гоблина оказалось легко, и за мешочек галлеонов он провёл его к долине ведьм.

Драко неоднократно представлял, как именно он поквитается с гоблином, однако после возвращения ему было не до того. Посыпались новые поручения, и он отправился на поиски новых сокровищ. И со временем образ Крюкохвата потускнел в воспоминаниях.

Теперь даже капюшон не мог скрыть ран Тео, и Драко оставил его с Гермионой и Пэнси, а сам отправился к гоблину. Он знал, что сейчас тот работал в банке Лондона. Драко удивился, когда узнал, что названия некоторых городов Зазеркалья ничем не отличаются от тех, что были в его родном мире. Гринготтс был единственным банком Лондона. Все волшебники хранили в нём свои деньги. Драко не стал исключением. Он настолько хорошо вписался в мир магии, что не мог вспомнить времени, когда не был волшебником.

Драко вошёл в банк. Гоблины восседали на высоких стульях, чтобы казаться выше. Они не комплексовали из-за своего маленького роста и считали себя во многом лучше людей. Малфой подошёл к стойке, где сидел один из гоблинов и обратился к нему:

— Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Крюкохватом. Он у себя?

Гоблин смерил его презрительным взглядом и протянул руку, длинным пальцем указывая на дверь.

— Спасибо.

Драко пошёл в указанном направлении и остановился у двери с золотой табличкой «Крюкохват». Не утруждая себе тем, чтобы постучать, Драко открыл дверь. За высоким столом, сделанным явно для людей, сидел карлик. Он располнел за то время, что Драко его не видел. Малфой с превеликим удовольствием схватил бы его за шкирку и выбросил в окно, но перед глазами стояло изуродованное лицо Тео, и он заставил себя сдержаться.