невеста по случаю

Судя по лицам, девочки хотели провести мне форменный допрос, но меня спасла круглолицая Любочка – бессменный секретарь нашего начальника. Она заглянула в кабинет и сообщила, что полковник Соколов вызывает меня к себе.

Меня проводили сочувствующими взглядами: если наш начальник начинал вызывать через секретаря, то пощады ждать не приходилось.

В коридоре никого не было. На какой-то миг перед самыми дверями в кабинет сердце вдруг забилось от крамольной мысли, что сейчас я увижу Роя, сидящего за столом и просматривающего мое дело…

Я покачала головой, прогоняя её.

Зачем я ему, если он любит Кариссу. Все закончилось в тот момент, когда я подошла к дверце шкафа, теперь осталось лишь пережить горькое послевкусие расставания и вспоминания о путешествии в другой мир, как о приятном приключении. Приятном…

Вспомнив, что меня пытались убить в Лагомбардии, я усмехнулась. И все равно при воспоминаниях о чужом мире, пропитанном солнцем и запахом моря, меня охватила тоска.

Я задумчиво покрутила кольцо с рубином, взглянула браслет из голубого с металла, на котором висели три-ключа – прощальные подарки графа Алайстера.

Кольцо защищало от ядов. А браслет был амулетом, позволяющим открывать любые замки́. Теперь мне даже не надо было нажимать кнопки домофона, стоило лишь протянуть руку к дверям. Я знала, что браслет мог открыть мне путь в Лагомбардию. Знала и потому никогда не спускалась в тот подвал с книжными шкафами.

Спохватившись, что так и застыла в коридоре, я вошла в приемную, а потом и в кабинет начальника:

– Разрешите?

Полковник сидел за столом и что-то записывал в свой «талмуд», как он всегда называл тетради-ежедневники.

Больше в кабинете никого не было. Я разочарованно выдохнула, чувствуя себя романтичной дурой. Признаться, чувство было не из приятных.

– Голованова, третье опоздание за неделю! – Павел Андреевич даже не поднял голову, плохой знак. – Садись, бери лист и пиши.

– Что писать?

– Заявление. Лучше сама, чем приказом.

Стало очень обидно. В носу противно защипало. Я моргнула, смахивая слезы, села за стол, придвинула к себе один из листов, стопкой лежащих на столе, взяла ручку и начала выводить буквы, стараясь писать разборчиво: почерк у меня был очень корявый, сказывались годы работы на компьютере.

– Вот, – поставив достаточно размашистую подпись, я слегка дрожащей рукой протянула лист полковнику, он снял колпачок со своей перьевой ручки и начал читать.