Дракон с отрезанными крыльями

Та отнимала большую часть дня, не позволяя побыть с Лилом наедине хоть сколько-нибудь долго. Чтобы без любопытных детских глаз заглянуть ему в лицо, вынудить посмотреть на нее и прямо спросить: ты меня больше не любишь?

Эта фраза студила февральским морозом, перехватывая дыхание и вынуждая сердце замирать от страха. Если Лил разлюбит, жизнь закончится. Вот просто закончится, и все. Ариана, наверное, не упадет бездыханной – все-таки дети, их нужно поднимать, – но жить точно перестанет. Как тогда радоваться новому утру, слыша спокойное мужнино дыхание, как скучать до тоски, пока он на охоте, как пылать по ночам, когда любимые руки и губы дарят такое волшебное наслаждение? Неужели Лилу все это больше не нужно? Неужели она…

Ариана замерла, потеряв мысль, когда увидела в предбаннике мужнин походный мешок.

Лил не мог без него уйти ни на охоту, ни в город. И куртка здесь – а без нее нынче околеть можно. Значит, и Лил дома. Почему же?..

Что-то дзинькнуло в душе Арианы и разбилось на мелкие кусочки.

Лил никогда в жизни не пропускал завтрак без причины. Это был их семейный ритуал, и Ариана в ту же самую секунду поняла, что случилось что-то страшное. Не чета ее придуманным глупостям. Как расплата за то, что она снова позволила себе усомниться.

Ариана взбежала вверх по лестнице и, затаив дыхание, открыла дверь спальни. И охнула от жалости.

Ее Лила била крупная дрожь. Лицо бледное, губы пересохли и потрескались. Вцепившись руками в подушку и натянув одеяло до подбородка, он тщетно пытался согреться или хотя бы избавиться от мерзкого озноба, но тот был сильнее, скрючивая, одолевая, пытая полной беспомощностью.

Ариана бросилась к мужу, опустилась на колени, потрогала лоб и едва не одернула руку от обжегшего жара. Лил открыл мутные глаза, скользнул потерянным взглядом по Ариане, но все же узнал, сделал судорожный вдох.

– Я… Ариана, прости…

Но она не слушала, старательно соображая, как ее никогда не болевший муж умудрился за ночь свалиться с жесточайшей лихорадкой, прикидывая, помогут ли ему обычные человеческие средства… и изо всех сил сражаясь с подступающим страхом.

Никогда не болел. И вдруг… так сильно… так мучительно…

– Подожди, я сейчас, – наконец выговорила она, намереваясь бежать вниз за водой и хоть какими-то целебными травами, но Лил вцепился ей в руку, не отпуская, словно его жизнь зависела от ее присутствия.

– Прости… – как-то отчаянно пробормотал он.