Дракон с отрезанными крыльями

И если Айлин их не понимала, это говорило лишь о ее глупости, а вовсе не о его низости.

– Ладно, раз не хочешь… – согласилась она и отняла наконец пропитанный кровью бинт от головы кузена. – Вам с отцом виднее. А вот с Аной я бы на твоем месте поговорила.

– Что я ей скажу? – снова бесцветным голосом поинтересовался Хедин и махнул рукой. – Она девчонка совсем. Поверила, что я ее Кёну сдам.

Ох ты ж! Айлин покачала головой. Что делать мальчишке, когда такая ехидна, как Ана, его задирает? С парнем решил бы дело кулаками, а тут даже слова лишнего не скажешь.

Айлин ведь тоже этим пользовалась, когда над Дарре издевалась. Не думала тогда, что боги все видят и что за все придется платить.

– Хорошо, оставайся, – проговорила она, вспомнив просьбу Хедина. – Скажу Эдрику, чтобы родителей твоих предупредил. И не вини себя. Время все расставит по своим местам.

** *

Дарре проснулся оттого, что кто-то забрался на его кровать и довольно активно елозил на ней, вздыхая и явно рассчитывая вернуть тем самым его в царство бодрствующих.

Дарре открыл глаза и увидел Ану. Полностью одетая и идеально причесанная, она сидела у него в ногах и довольно улыбалась.

– Доброе утро, соня! – радостно поприветствовала она его. – Или, вернее, добрый день. Завтрак проспал и обед проспишь.

Дарре взглянул в окно, где солнце уже почти достигло зенита, и довольно потянулся. Энда с ним, с завтраком. Зато и отдохнул так, что теперь на пару суток сил хватит, и время до свидания скоротал. А то извел бы себя с недосыпу паническими мыслями и испортил бы все с самого начала.

А сейчас… Даже и не страшно почти…

– Опять ворчишь, – ответил он сестре. – Нет бы новому дню порадоваться, а ты только и знаешь, что поводы побрюзжать искать.

– Я уже порадовалась! – заявила Ана, подсела ближе и вдруг уронила головку ему на грудь, обхватила ручками за плечи и очень тяжело вздохнула. – Посмотрела на себя с утра в зеркало и порадовалась, – продолжила она. – Могла ведь… и не дожить… Если бы не ты…

Дарре обнял ее, погладил по льняным волосам.

Героем он себя точно не чувствовал. Зато радость заполняла до краев: Ана в порядке! Здоровая, веселая, привычно неласковая и такая родная…

– Я возгоржусь и перестану тебя слушаться, – пообещал он, не желая, чтобы она и дальше переживала. Довольно было вчерашних страданий, чтобы тянуть их еще и в сегодняшний день.

– Только попробуй! – возмутилась Ана все так же ему в грудь. – Я, между прочим, с добром к тебе пришла.