Измена. Осколки моей души

Я же говорю, я помылся, вода холодная, я ее выключил и стою жду одежду.

— Да кто бы тебе одежду принес? Подиж, не господарь, чтоб за тобой служанки бегали. А ну выходи леший, будем тебя обратно в лес гнать. Хватит честным людям голову морочить.

— Никакой я не леший, я князь!

Тут толпа слуг захохотала, а я решила все-таки вмешаться.

— Стойте! Это наш работник новый, он немного с головой не в ладах, его лошадь в детстве в голову лягнула. Прозвище у него чудное «князь Лёнька». Он давеча в свинарник свалился, вот я ему за новой одеждой и бегала.

Слуги недоверчиво обернулись на меня.

— И за чем же нам такой работничек сдался? — насупился старший пахарь, чья дочь, видимо, и застала князя в неглиже.

— Так это вы у господаря спрашивайте. Мне по чем знать.

— Ладно, Елька, забирай своего юродивого, но коли кто девок станет портить, я теперь знаю, кому зад на вилы накалывать.

— Да куда ему портить. Немощный он. Видать из жалости приютили. Пока на кухне нам помогает, вона целый день горох лущил и то не справился.

— Ну раз немощен, то и смотреть тут не на что. Час поздний, пора всем на боковую, солнце встанет, дожидаться нас не будет. — махнул рукой пахарь и люди стали расходиться.

Я подошла к душу и сунула руку с сумкой.

— Значит немощный? Юродивый? — надломленным, обиженным голосом произнес князь, выхватив сумку.

— Это ради вашего же блага. Иначе вас бы поколотили.

— Я сомневаюсь что лучше, быть избитым, но не лишенным достоинства, или прослыть немощным дураком, которого лошадь в голову лягнула.

— Вообще-то, я ради вас старалась, могли бы и спасибо сказать.

— Вообще-то, могла и побыстрее стараться, — передразнил меня Леонардо, — как мне теперь людям в глаза смотреть?

— Лучше всего с глуповатой улыбкой. Чтобы не вызывать ни у кого подозрения. И не стоит всем рассказывать, что вы князь, когда вы ходите в поношенной одежде или вообще без нее.

— Это я уже понял. — мужчина вышел в криво застегнутой рубахе, но его нынешнему образу это было только на руку.

— Прекрасно. В таком случае, спокойной ночи. Завтра всем рано вставать.

Следующим утром, я была почти уверена, что Леонардо во дворе не встречу, прошедший день должен был доказать ему абсурдность всей его затеи, но я ошибалась. На скамейке сидел князь, с опухшими, не выспавшимися глазами и красным носом, которым он шмыгал. Нежный организм не выдержал прохладного душа и недосыпа.