Измена. Осколки моей души

— Полный дом прислуги, а когда надо — никого нет. И на звонок никто не реагирует. Сколько не обучай, все без толку. — пожаловался сам себе мужчина.

— Может быть мыши шнурок перегрызли? — сказал я, чтобы привлечь к себе его внимание.

Мне очень хотелось, чтобы Дарен посмотрел на меня.

Мужчина обернулся и мазнул по мне равнодушным взглядом, едва ли отличая меня от кастрюли, рядом с которой я стояла. В душе снова засаднило. Было такое чувство, будто любимый человек прошел мимо тебя в толпе, ты узнала его, а он нет, и момент встречи упущен навсегда, ваши дороги разошлись безвозвратно, осталось только ощущение утраты и обреченности.

— Мыши… — как-то слишком тяжело вздохнул мужчина, словно проблема с мышами была завершающей вишенкой на торте его невзгод. — Я пропустил обед и ужин, но уверен, на кухне что-нибудь найдется.

— Конечно, садись…тесь… — запнулась я, пытаясь заставить себя видеть в Дарене чужого мне человека. Но, по правде сказать, он был таким отстраненным и подавленным, что я и вправду видела его словно впервые.

Я открыла подпол, где располагался ледник, выполняя функцию холодильника, достала сыр, масло, буженину, нарезала хлеб и поставила перед мужчиной еще горячий душистый отвар. Все это время я боролась с желанием коснуться его плеча, прижаться к нему, вдохнуть любимый запах. Но мужчина заправил за ухо, хорошо знакомым мне жестом, длинную прядь темных волос и принялся за бутерброды.

Мне хотелось встряхнуть его и крикнуть: Дарен, это я, неужели ты не узнаешь меня? Но он даже не поднимал на меня глаз, погруженный в свои размышления.

— Спасибо за ужин, извини, что задержал тебя. — сказал он, вставая с табурета.

Я молча кивнула, складывая остатки. Что-либо говорить душевных сил не было, а от пережитого напряжения подрагивали руки.

— У тебя все в порядке? — мужчина вдруг замер у выхода и пристально посмотрел на меня.

Мне хотелось закричать: «Нет, Дарен, не все! Ты мне изменил, я, скорее всего, умерла, а теперь ты делаешь вид, что мы не знакомы!» Но в слух не проронила ни звука, лишь кивнула.

Закончив с уборкой на кухне, я поплелась в свой чуланчик и устроилась на скамье. Спать после того, как я проспала несколько часов в поле не хотелось. Оставалось лишь придаваться жалости к самой себе.

Глава 4

Новое раннее утро было еще более безрадостным, чем предыдущее. Я вновь была разбитой, с опухшими от слез глазами, и заторможенной от бессонной ночи.