Путь Скорпиона III

Снова мужчины что-то забормотали, но тотчас смолкли, когда заговорил предводитель:

- Надо быть очень мужественным или очень глупым, чтобы отправиться в пустыню без достаточного запаса воды, - его голос был красивым. Несмотря на жару, она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Он спокойно смотрел на нее своими непостижимыми синими глазами, и ей опять показалась в них насмешка.

Амира застыла, она ожидала, что сейчас произойдет что-то ужасное. Она была убеждена, что у этих зловещих воинов пустыни сердца вообще нет.

Он наклонился к ней, и Амира крепко зажмурилась, ожидая удара сверкающего кинжала между ребрами. Может быть, так будет лучше - мучения и неизвестность подойдут к концу. Потом, к своему удивлению, почувствовала, что он взял ее на руки.

Без видимых усилий он понес ее к ящеру. Амира услышала голоса мужчин и не поняла, разговаривают они или смеются.

- В пустыне нужно экономно обходиться с водой, - услышала она его голос.

- Что вы собираетесь сделать со мной? - ее голос был до неузнаваемости хриплым.

Он помолчал минуту.

- Я подожду, пока ты выздоровеешь.

- Ах! Я ваша пленница?

- Да, именно так, - насмешливо сказал он.

- Вы не осмелитесь меня похитить, - прошептала она.

- Я тебя не похитил. Я тебя спас. Ты погибла бы в пустыне.

- Спас меня! Я называю это похищением, но я вас не боюсь, - при этом Амира дрожала от страха.

Мужчина остановился. Он, казалось, рассердился, но Амира не могла различить выражение его лица, только глаза гневно сверкали.

- Я уважаю женщину, даже если лихорадка смутила ее разум, а язык выплевывает злые слова.

Амира вся напряглась, а он тем временем дал безмолвную команду и один мужчина забрал ее у него с рук и понес к одному из лежавших ящеров. Амира почувствовала, как ее высоко поднимают и сажают в седло, затем ей дали бурдюк с водой.

Предводитель вернулся к своему верховому животному и одним элегантным движением взлетел на ящера. У того была белая шерсть и почти такое же высокомерное выражение на морде, как и во взгляде его всадника. Амира не сомневалась, что и лицо его выражало высокомерие. Втайне Амира восхитилась его кошачьей ловкостью, однако внешне осталась невозмутимой.