Любовь (не) зависимость

Подумала трижды, прежде чем сделать первый шаг, беспокойно оглядываясь. Любопытно не всегда хорошо, и надо бы позвать, окликнуть Коула. Но вместо этого сделала шаг вперёд.

Приоткрыла дверь и заметила, что внутри горит тусклый свет. Сделала несколько тихих шагов и остановилась. Помещение напоминало огромный каменный подвал. На полу в некоторых местах лежали камни, куски стен. Больше ничего не было. Но зачем тогда здесь стоит лампа? Прошла ещё немного вглубь и заметила на каменном полу блестящие разводы, словно там только что вымыли.

— Что ты здесь делаешь? — услышала голос Коула совсем близко и вздрогнула.

— Тебя искала, — ответила я, оборачиваясь. — Думала, вдруг что случилось.

Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, настолько неожиданным и тихим было появление мужа.

— Как видишь, все в порядке, — ответил он хмуро, взял лампу и направился к выходу. — Ты идёшь?

Я поспешила за ним. На кухне обратила внимание, что выглядит Коул уже значительно лучше, словно смыл следы усталости, и даже кровоподтёки будто выцвели.

— Пора выезжать, — сообщил муж.

Мы собрали все вещи, пакеты с едой, чемоданы и отнесли в машину. Я едва сдерживала слёзы, глядя на ясное небо и яркое солнце. Теперь уже ничего не помешает нам уехать, и от этого щемило в груди. Я уже скучала по дому.

По дороге заехали в центр городка, Коул отдал ключи арендодателю, а потом отправились к нотариусу, где пробыли совсем недолго. На улицах было людно, и я видела, как прохожие с восхищением любовались автомобилем моего мужа.

— Коул, мы можем ехать по менее оживленным улочкам? — спросила я, вжимаясь в сидение.

Мне казалось, что меня выставили на всеобщее обозрение, и это грозило перерасти в панику.

— Ты из-за этих зевак? Они того не стоят. Вся эта шумиха вокруг тебя — лишь раздутый скандал, повод для сплетен.

— Пусть так. Но пока-то все помнят... — сдавленно проговорила я, умоляюще глядя на Коула.

Он задумчиво потёр гладко выбритый подбородок. Прищурился.

— Ты стыдишься меня? — спросил он, обернувшись.

В его холодных глазах плескалось озорство. А уголки губ чуть приподнялись в ухмылке. Такая маленькая перемена, но он словно лет на десять помолодел.