Мой огненный пёс Семаргл

- Больно надо, - усмехнулась Света умело накрашенными губами, вновь поравнялась с ним.

Наконец, выбежали наружу. Кира поразилась необычному замыслу метростроевцев – выходы из станции метро напоминали хоббичьи норки, вырытые прямо в зелёных холмах. Или ходы гигантских земляных червей.

Неподалёку стояли покинутые, почерневшие без света автобусы. Немного дальше на проспекте движение полностью остановилось, и водители, кто громко, кто вполголоса, обсуждали возможные причины.

- Так, ребят, судя по всему, добираться будем на своих двоих – а это порядочное расстояние.

Посреди города высился самый настоящий дремучий лес – по-другому Кира не могла назвать это угрюмо темнеющее перед ними переплетение ветвей. Отделённый от уютного комфорта цивилизации хлипкой решеткой, он напоминал остров - живущий по собственным законам, дышащий в своем ритме времени.

Даже днем люди недалеко забирались в его недра – лишь по заботливо асфальтированным дорожкам, что облюбовали велосипедисты и мамы с колясками, да иногда – по тщательно утоптанным тропам собачников. Но стоило сделать пару шагов вглубь – и там другой, таинственный и неизведанный мир тщательно скрывал свои тайны от чужих глаз. Заповедывал пути буреломами, застилал буйными зарослями бузины, лещины и жимолости у подножия замшелых ольх, пьянил непривычного горожанина чистым и терпким лесным воздухом, кружил и заставлял терять направление, а когда хотел – мог и напугать внезапным хрустом валежника за спиной, сердитой трескотней белки или трелью одинокой птицы в сумрачных кронах.

В молчании пятеро чужаков вступили под белую арку входа. Фонари не горели, а Светины огни решили не зажигать, чтобы не приманить кого ненароком из темноты. Это было уже не камерное пространство Чертановских подвалов, где свет отражался от стен и путь был легко обозреваем на много шагов вперёд.

Прошли мимо детской площадки, которая в полумраке производила гнетущее, почти мистическое впечатление. Замершие лошадки аттракционов, горки и качели были пусты, и казалось невероятным, чтобы в этом жутком месте мог звучать хоть когда-нибудь детский смех.