Фамильяр с подвохом

Разве же кто-то испугается забитого ребёнка? Дитя, забитого не физически, но эмоционально, не способного определить, где кончаются чужие мысли о нём, его будущем и его желаниях и начинаются его собственные?

- Единственной, кто боялся меня тогда, была я сама. И больше всего на свете я хотела найти себя настоящую, полюбить себя, что-то в себе увидеть, что не вызывает во мне отторжения. Ведь оно должно же быть? – слёзы текли по щекам и срывались с подбородка практически льдинками. Без влияния магии этого мира тут явно не обошлось, ведь не Земле в местах, где настолько холодно, просто нельзя было бы нормально жить, а здесь живут.

- Артамон, я… я… Я прошу тебя поставь меня нормально. Хорошо, Артамон? Прошу тебя… Ну же, Артамон, Арти, Арти, поставь меня на платформу нормально, я больше над тобой издеваться не буду… Ну, я постараюсь, только… хн… Только ты, Арти, поставь… хн… По крайней мере, я могу пробовать, как раньше пробовала…

Я обняла себе за плечи. Стойте, а как я сумела обнять себя сейчас за плечи и не свалиться, если держалась за своего фамильяра?

- Вика, ты… ты давно стоишь, - прохрипел дракон, привлекая к себе внимание.

Я растерянно хлопала ресницами. То есть… я давно могла заткнуться и сохранить своё достоинство, но вместо этого так испугалась, что несла мольбы до беспамятства? Чёрт!!!

- Эй, вы!!! – голос проводницы прогремел как гром среди ясного неба. Она выглянула из вагона, всё ещё красная от холода после работы на улице, с блестящим гневным лицом.

– Скоро отбытие! Полезайте в вагон, пока, как те статуи, не встали.

Мир другой – а работники в нём всё такие же милые и безмерно вежливые, как и у меня дома.

- А среди них… есть забытые пассажиры? – переспросила я, до этого свято уверенная, что всё это – причуда местной магической природы.

- Нет, конечно, это всего лишь скульптуры, образованные стихией и временем, - проводница посмотрела на меня, как на дуры, зацепилась взглядом за мантию, будто засомневалась, не украла ли я её, но в итоге оставила все высказывание о моём уме при себе, пробормотав только что-то, вроде – «студенты».

- В замёрзших людях никакой эстетической ценности.

- Да и в живых она не всегда есть, - буркнула я, глядя на неё, усталую и недовольную всеми.

- Виктория, - неуверенно обратился ко мне Артамон и протянул руку.

Я смотрела на его сильную ладонь, всё ещё подрагивая от пережитого стресса. Только что дракон...