Шерлин

– И зачем вы письма пишите перед сном? – спросила Молли и покачала головой. – Только расстраиваетесь, а потом плохо спите, мисс.

Шарлотт вздохнула и глянула на лист бумаги, на котором уже успела вывести пару строк.

– Лучше я закончу с этим сразу, – призналась она, – чем оставлю на потом. Не хочу завтра весь день думать о письме.

– А что случилось?

– Отец вызывает меня домой, – ответила Шарлотт. – И не похоже, что собирается сообщить мне что-то хорошее.

С каждым новым посланием тон отца становился все жестче. Даже через бумагу девушка ощущала его недовольство.

– Может… все обойдется? – понадеялась Молли, и Шарлотт была вынуждена ей улыбнуться, хотя прекрасно знала, что ни разу за все эти годы визит в родовое гнездо не заканчивался хорошо.

Молли ушла, а хозяйка все еще не завершила письмо. Дописав еще несколько слов и перечитав послание, она недовольно вздохнула и поднялась.

– И вот что?.. Что я должна ему ответить, если он не удосужился ни разу за все письмо назвать меня дочерью?

Подхватив со столика послание графа, Лотта еще раз его перечитала и вздохнула:

– Ни разу.

Бессильные слезы заструились по ее щекам, падая на платье и мягкий ковер. Внезапно позади нее что-то громко стукнуло, и раздался недовольный вскрик. Шарлотт оглянулась и застыла, широко распахнув глаза.

На пороге ее гардеробной, на половину вывалившись в спальню, лицом в ковер валялась незнакомая девушка. Еще раз недовольно вскрикнув, незнакомка медленно села на корточки и зажмурилась, болезненно сморщившись и придерживая одну руку другой.

Шарлотт захотелось заорать, но, присмотревшись, она закрыла рот и несколько раз быстро моргнула. Но незнакомая девушка не исчезла.

– Вы… кто? – спросила Шарлотт жалобно и оглянулась на дверь в коридор.

***

Как же больно! Больно! Больно! Я отбила себе ладошку, падая сквозь дверь. Хорошо хоть, что не выпорола себе глаза!

– Вы… кто? – прозвучал совсем рядом незнакомый голос, и я подняла голову, уставившись на стоявшую у дальней стены девушку. Мой рот непроизвольно открылся.

Лишь несколько мгновений спустя до меня дошло, что я не просто таращусь на незнакомую, но похожую на меня девицу, а делаю это посреди чьей-то спальни, сидя на пороге самой настоящей гардеробной.