Шерлин

– Я все никак не пойму, – вздохнув и оторвав ягодку от грозди, произнесла я, – почему ты не обратишься к его величеству с прошением?

На самом деле я тыкала пальцем в небо, но, похоже, попала в яблочко, потому что граф как-то весь сжался, будто его мучила зубная боль, побледнел и невразумительно ответил:

– Я не собираюсь втягивать в это короля.

Вот как! Значит, его величество просто не в курсе, что у графа существует такая проблема.

– Я никогда не задумывалась, но ты вообще сообщил королю о том, что на твоей дочери лежит проклятие? – уточнила я, чувствуя себя куда спокойнее, чем в начале этого разговора.

– Зачем королю об этом знать? – дернулся граф.

– Он не знает обо мне и не знает, что за жену ты себе выбрал, – прошептала я себе под нос.

Как все интересно!

– Ты!.. – рявкнул граф. – Ты хочешь, чтобы король потерял доверие к семье Краймистов, узнав о твоем проклятии? Ты настолько ненавидишь нашу семью?

– А за что мне вас любить? – уточнила я.

– Вас?

– А когда я была частью вашей семьи? – усмехнулась я.

– В тот день, когда ты поверил в проклятие? Или все эти годы, когда ты прятал меня от всего мира? Или теперь, когда хочешь, чтобы я отказалась от наследства? Я никогда не была частью семьи. И просто хочу отплатить тебе той же любовью, которую ты ко мне испытываешь, отец.

Граф почти зарычал, но побоялся вставать и прикладывать ко мне свою карающую длань. Я позволила себе усмешку и продолжила, чувствуя себя обязанной высказать графу за все годы страданий Шарлотт:

– Я не собираюсь что-либо подписывать.

Ты можешь требовать от меня этого, но я не сделаю. Хочешь лишить меня наследства – обратись к королю и получи от него официальное дозволение.

Граф таки зарычал и вскочил.

– Как ты мне надоела! А Марвилет говорила, что ты змея.

Вот! Они тут придумали и держат бедную девочку вдали от нормальной жизни, не дают мир посмотреть и хотя бы разок влюбиться, а она – змея, оказывается! Вот те на!

– Если бы не мой душеприказчик, заявивший, что я не могу сам лишить тебя прав, я бы давно отправил тебя туда, откуда бы ты никогда не вернулась! – рявкнул граф.

– Я был вынужден давать деньги на твое содержание, а ты… такая черная неблагодарность!

Я позволила себе скрестить ноги под плащом.

– Дорогой, – заглянув в гостиную, с милой улыбкой проворковала Марвилет, – что мне делать с этим… Бенедиктом. Он не желает больше ждать.

Граф перестал багроветь лицом, глядя на меня и строго велел:

– Подумай о своем поведении. Я еще вернусь.