Чёрные руины

Тёплые – вздохнула она…

- Слышу! – ахнула Захария, не отнимая ладоней от головы Марины. – Хальдор! Это невообразимо! Марина, милая, и ты это терпишь уже полчаса?! Надо было сразу сказать!

- Я думала – вы слышите то же самое, - объяснила девушка и благодарно приняла платочек из рук Шторма. Правда, секунды спустя она заметила, что держит в руках не платочек, а обшлаг от рукава камзола. И когда он успел его отрезать?

Рассветный Шторм спрятал выдвинутый было меч в ножны, глядя на Марину так, что она вздохнула: была бы у него возможность – помог бы сию минуту.

Обернувшись к Захарии, снявшей ладони с её головы, Марина заметила, как стихийница ведёт глазами по невидимой в пространстве линии куда-то за замок, который за это время придвинулся к ним довольно близко. Одновременно Захария быстро выплетала нечто странное, правда на это плетение не смотрела. Зато, разглядев то, что она делает, по тому же курсу быстро сместили свои взгляды светлый драко и Хальдор. Марина видела, что ведун с Буклихом тоже стараются рассмотреть то, что заметили преподаватели.

И только Шемару словно дела нет до их изысканий: тёмный драко по-прежнему охранял всех, будучи начеку в месте, полном неожиданной опасности.

- Я вижу, но не понимаю, - наконец сказала Захария.

- Я понял, - ответил Хальдор. - Надо поторопиться. Строитель-реставратор замка тянет силы из умирающего города. Если мы не успеем отдать городу то, что он просит, город из последних сил начнёт тянуть с планеты. Впрочем, планета отдаст силы сама, лишь бы остаточные силы города не ушли на эту постройку, которая станет настоящим центром ракового пятна.

Этот центр убить будет сложно, потому что теперь он будет тянуть силы, как пиявка, присосавшись к самой планете. Марина слышит крик уже не просто умирающего города. Крик – погибающего города.

- Мне плевать на то, что происходит, - резко сказал Шторм. – Как вы собираетесь защитить Марину от этих звуков? Иначе я откажусь сопровождать вас и заберу Марину – подальше от той боли, которую она испытывает.

Хальдор взглянул на молодого ведуна вроде спокойно.

Но взгляд это девушке показался каким-то странным, похожим на взгляд исподлобья. Как будто ректор замыслил что-то странное. Потом Хальдор пристально взглянул уже на неё саму. Секунды летели, и Марина поневоле вспомнила ту фразу о весах, на чашах которых одна смерть – и жизнь всех остальных.

- Марина, я попытаюсь заглушить плач города, который ты слышишь. Ты по-прежнему будешь его слышать, но он не будет таким громким.