Чёрные руины

Только успела додумать последнее, как ведун резко завернул в сторону, таща её, чуть не споткнувшуюся от неожиданности, в сторону, и так же резко остановился. Затаив дыхание, Марина прислушалась: вынужденная слепота не давала разглядеть даже своих рук. Неужели они вошли в комнаты?..

Что-то тихонько и даже вкрадчиво хлопнуло совсем рядом. Закрылась дверь. А потом перед глазами девушки вспыхнул еле заметный огонёк, изуродовавший светом и тенями и так страшноватое лицо Буклиха, который пытался ещё и улыбаться им.

- Всё сделал, что я просил? – быстро прошептал ведун.

- Всё. Идите. Защиту я восстановил, - еле слышно пропищал крылан. – Если тут появятся преподы, им всё равно в первую очередь придётся разбираться с нею. Марина, рад, что ты жива. Идите. Если что – я задержу их.

Только в любимой комнатушке Марина кое-что поняла. За всё время, прошедшее с признания Шторма и об упоминании им поцелуя вечности, она всё не могла взять в толк, почему же он не поцелует её прямо на месте, прямо сейчас.

Готовясь к их приходу, Буклих вынес из комнатушки узкую кушетку и бросил прямо на пол постель, взятую с той роскошной кровати в общей комнате, – света из единственного окна хватило, чтобы всё это разглядеть.

Потом Марина вспомнила точные слова Шторма: «Я хочу быть твоим мужчиной. Хочешь ли ты стать моей женщиной?» Именно об этом он косвенно предупредил её.

Дверь за спиной закрылась. Шторм отпустил руку девушки, будто почуяв её зачастившее от внезапного открытия дыхание, и развернулся к двери же, быстрыми и широкими движениями рук будто дирижируя перед ней, а на деле – расчеркивая её поверхность невидимым мелом.

Кажется, он творил заклинание, закрывающее комнату от посторонних. А через секунды на двери вспыхнули тончайшие призрачно-зелёные узоры. Получалось что-то вроде примитивного рисунка с графическим солнцем, от которого во все стороны мчались лучи, размножаясь по дороге на множество других лучей. Причём эти линии, не задерживаясь, переметнулись на стену и продолжили свой бег, обвивая раму окна.

Вскоре вся комната была в странных, стремительно подвижных обоях.

Марина сглотнула. Мелькнула мысль, что этот бегучий свет могут увидеть с улицы… Головокружение, начавшееся с момента, когда она поняла, что именно случится вот-вот, перешло в странное оцепенение, когда она стала ощущать себя покачивающейся на волнах.