Дочери богини Воды. Река забвения

Чтобы я стал мясником? Нет, ты подумай, - он уставился на свою дольку хлеба, словно не зная, откусить ее или оставить, - какой из меня мясник?

Гведолин рассеянно разглядывала на жука, ползущего по коре липы, жевала хлеб и вспоминала всех знакомых мясников. Гарн, что торгует на рынке, был толст и неповоротлив. От него разило дешевым пивом и протухшим мясом. Тетка Роуз в том году завела себе ухажера, тоже мясника. Он носил заляпанную кровью одежду; его волосы были длинные, сальные и нечесаные. А еще он обладал таким непревзойденным объемом живота, завидев который маленькая девочка, что помогала убирать на кухне, осведомилась, не на сносях ли почтенный господин.

Вспомнила еще нескольких мясников. Все они были грубые, неряшливо одевались, от них дурно пахло кровью. А взгляд... взгляд был совершенно стеклянный. Ничего не выражающий взгляд.

Терри совсем не такой. Живой, веселый. Умный. Разве мясники бывают умными? Иногда Терри говорил загадочные слова, значения которых Гведолин не знала, не подозревала даже, что такие слова существуют.

- Никакой, - сказала она уверенно и даже жевать перестала.

- Вот и я говорю – мясник из меня никакой. - Терри напротив, вгрызся, наконец, в свой кусок хлеба так, словно не ел сутки.

Помолчали, доедая яйца и мясо. Хлебные крошки Терри бросил птицам. Гведолин, конечно, никогда бы так не поступила - все съела бы сама.

Они просидели под липой еще три, а может, четыре свечи. Непринужденно болтали о пустяках, и Гведолин не заметила, как разговорилась. Она редко проводила много времени наедине с мужчиной. В работном доме встречи, естественно, не поощряют. Конечно, и там встречаются, бегают на свидания, но тайком. Вечером надзиратели пересчитывают мужчин, женщин и детей. Мужчин и женщин – особенно. Каждый из них должен спать в своей кровати, а не в соседней. И уж тем более не с кем-нибудь в кровати в соседней мужской комнате.

Гведолин многое рассказал Терри из своего детства. Как их, маленьких девочек, заставляли чесать шерсть, и после этого не принято было обсуждать и показывать свои мозоли. Как их, когда они подросли, пересадили за прялку. Как пальцы ныли и гудели. И все время хотелось есть. Потому что тех, кто еще учится прясть, кормили хуже остальных. Надзирательница говорила, что голод стимулирует обучение.