Дочери богини Воды. Река забвения

Было темно; кто-то забыл на веранде масляный фонарь, о который теперь настойчиво билась мошкара, прилипая к горячему стеклу. Видимо, этот кто-то сейчас по-простому мочился за углом, насвистывая незамысловатую мелодию - Гведолин видела темный силуэт, замерший в соответствующей позе.

Мужчина, сделав свои дела, пьяно шатаясь, поднялся на веранду трактира, подцепил за толстое кольцо фонарь и, проходя мимо Гведолин, игриво шлепнул ее по заду.

Она ожидала нечто подобное - в работном доме парни спьяну не стеснялись выражать свои чувства, демонстрируя и более развязанные манеры, за что порой, если застукает надзирательница, получали десять плетей.

И она инстинктивно потянулась к огню, который бился о стенки фонаря, расплавляя мошек по стеклу. Гведолин сжала до хруста пальцы - миг, и стекло треснуло, осыпавшись осколками на веранду, едва мужчина успел повернуть дверную ручку.

Гведолин же улыбнулась про себя. Вот, значит, как это работает - стоит лишь подумать. Но мужчина, конечно, ничего не понял - отделался легким испугом. Трескается стекло у фонарей. Бывает. Откуда ему знать, что это она, Гведолин, посодействовала? И теперь удовлетворенная мелкой шалостью, думает, что так ему и надо - не будет шлепать по заднице кого попало.

Торопливо сбежав с веранды, чтобы мужчина не вернулся и не прицепился к ней вновь, Гведолин, стараясь обходить чавкающую грязь под ногами, быстро пошла к невысокому зданию, белевшему на фоне леса покатой крышей. Подойдя ближе, она уткнулась в разбитые мраморные ступени, уже поросшие молодой зеленой травкой, ведущие к массивной деревянной двери с ручкой, покрывшейся зеленым налетом, но отполированной до блеска в середине. Возле двери стояла потрескавшаяся от времени каменная чаша, куда стекала вода с желоба, проходящего по крыше.

Храм Воды, поняла Гведолин. Маленький, старый, деревенский. Сейчас ночь, вряд ли в храме еще служат жрицы, правда, в одном из окон теплиться огонек одинокой свечки. Или показалось? Гведолин не считала себя набожной, хотя в работном доме их каждую субботу заставляли ходить на мессы. Но сейчас ей захотелось покоя и утешения. Захотелось зайти и помолиться.