Инженер. Часть 7. Вторая итерация

Можно посвятить жизнь, изучая эту маленькую вселенную, к тому же обитаемую, но – у меня она, жизнь, я имею в виду, одна.

Помолчали. Сомтанар раздумывал о множестве вопросов, рожденных единственным ответом.

– Представьте себе, – неожиданно продолжил эль, – в этом бескрайнем океане есть высоты или глубины – как назвать, – где могут существовать сложные углеродные полимеры. Именно там и зародилась жизнь, оттуда вышли далекие предки богов. Конечно, разумная жизнь вездесуща, и они освоили планету от ядра до спутников, но начиналось все именно там – в узком слое, зажатом между багрово-черными клубящимися глубинами, где газ спрессован до состояния жидкости, и ревущими штормами верхней атмосферы, где рядовое облако способно поглотить десятки наших планет, а ветра рождают потенциалы, достаточные для молний в тысячи километров протяженностью.

Сомтанар зажмурился, пытаясь представить масштабы, потом встряхнулся, вопросов меньше не стало – скорее наоборот.

– Илия, будем считать, что вы ответили, – медленно произнес он. – Впредь я буду думать, о чем спрашивать, или мы никогда не закончим – у меня тоже жизнь одна. – Он усмехнулся и сделал большой глоток слегка остывшего отвара. – Ваша очередь!

Эль встал, ушел в глубину своего убежища. Затрещала цепь, гирьки подмеченного Сомтанаром механизма взлетели под потолок. Илья поставил чайник на широкий темный блин, щелкнул какой-то рычажок, с равномерным стуком задергался маятник, завертелся небольшой маховик, засветилась красным жаром подставка.

– Меня интересуют эли. Кто они? Откуда? Что за мир? Все, что о них известно.

– Сказал эль, – пробормотал Сомтанар.

Илья расслышал, улыбнулся:

– Про меня можете не рассказывать.

Сомтанар с сомнением смотрел на Илью. Первый вопрос – самый сокровенный, тот, который зудел днем и ночью под кожей, не давая сна и отдыха, – или не так? История древних увлекательна, но то ли это, что волнует эля? До этого момента все казалось чудесным приключением: путешествие в край контрабандистов, таинственное убежище могущественного волшебника, он сам – такой странный и чужеземный, полет над пропастью и, наконец, таинственный сумрак запретного логова.