Дракон для беглой невесты

— Ну, почему мозгоклюй — я еще могу понять, но почему нецелованный?

— А ты думаешь почему его назвали мозгоклюем?

Мы переглянулись и, не выдержав, рассмеялись. Окончание обеда прошло в расслабленной обстановке и, когда с ним было покончено, я вернулась к вопросу, который заинтересовал меня в самом начале:

— Так что там со слугами и обстоятельствами?

***

Если бы знала, что после вполне невинного вопроса я буквально через полчаса буду стоять под перекрестьем сотни взглядов на заснеженной площади то ли деревни, то ли города — его жители в этом вопросе еще сами до конца не определились, — то я укусила бы себя за язык.

Поплотнее закуталась в белую меховую шубку из меха неизвестного зверя, которую Рэм накинул мне на плечи перед тем, как открыть сюда портал, и еле удержалась, чтобы в очередной раз не поправить такую же меховую шапку, чем-то напомнившую казацкую папаху. Даже короткие меховые сапожки с носками и те мне прямо в малую столовую принес один из его нукеров, а зеленоглазый лично поглаживал ножки и зашнуровывал.

— Зачем? Ведь для нашего маленького путешествия уже все доставили. Да и ненадолго мы, — с честными глазами сказал он, уже формируя прозрачную дымку портала в дом головы поселка, расположенного неподалеку от замка.

Бедолага чуть лоб себе не расшиб в поклонах, а когда понял, чего от него хотят, тут же организовал сбор жителей на единственной площади городка.

— Жители Хольмкасла, я, граф Рэмрат Рратский, теперь являюсь вашим господином. Король передал мне этот титул по праву крови! И сейчас я хочу вам представить свою невесту и мою будущую жену леди Марину Гардемскую!..

Про будущую жену он, конечно, загнул, но не пенять же ему сейчас на это.

По толпе будто рябь прошла, и понеслись шепотки:

— Надо же, как на старого графа похож!

— Ага, не то что старшенький был.

— А невеста-то егойная — человечка!

— Как человечка?

— Точно тебе говорю!

— Ты гля!

— Красивая…

— Да в каком месте она красивая?! Детина ты твердолобая?!

— Так это, Нута, ты ж завсегда красивее!

— А чего тогда на ее грудь пялишься?

— Так на твою ж нельзя, ты меня сразу по роже бьешь.