Владычица тьмы. Том 3

У Айзека сердце разрывалось от слов сестры и всё, что мешало бедному органу разорваться была Юви. Она поселилась в пустоте после смерти Авроры и неустанно латала дыры, оставленные ей.

Айзек поднял глаза и столкнулся с ледяным взглядом.

Аврора смотрела на него, но его не видела. Её интересовала лишь сила, сокрытая внутри человеческого тела.

Айзеку стало так тошно и больно от этого взгляда! Хотелось плакать, но слёз не было. Хотелось разораться, но голос пропал. Последний родной человек больше не был его человеком и как бы сильно он не любил, эта любовь Авроре была не нужна.

Айзек глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой. У него имелось больше года, чтобы начать двигаться дальше, потому не стоит рушить труды его друзей в одночасье.

Серебряный господин зарыл эмоции в глубине склеенной по кусочкам души, поднял взгляд на сестру и предостерегающе сообщил:

— Если ты наполнишь меня тьмой, я не смогу вернуться назад и буду способен навредить окружающим. Моё состояние нестабильно, я не владею собой в другом обличие, даже ты можешь не удержать поводья, если я стану сильнее, чем есть.

Аврора ответила равнодушно:

— Не переоценивай свои силы и не недооценивай меня. Я верну тебя, можешь не бояться. Пока он здесь, – Мун указала большим пальцем в сторону Авалона, – я не сделаю тебя своим тёмным солдатом, как бы сильно не хотела.

Если бы Найта здесь не было, Аврора однозначно обратила бы Айзека безвозвратно. Таланты брата казались бесценным подарком; она не знала, насколько широки его возможности, но по скромным предположениям он мог запросто повелевать чужим разумом.

Мун подошла к брату. Авалон за её спиной тоже сделал шаг, дабы оставить неизменным расстояние между ними.

Аврора накрыла ладонями руки Айзека и спросила:

— Приступим? Ты же знаешь, что выхода у тебя нет. Безопаснее обратиться по собственной воле, чем с моего усиленного пинка.

Айзек опустил подбородок и взглянул на мраморную крышку урны в своих руках. Сестра не врала, он нутром чувствовал её решимость. Аврора при жизни не имела большого терпения, а после смерти вовсе осталась глуха к голосу здравого смысла. Серебряному господину хватило внезапного обращения в зале совета, чтобы убедиться в непоколебимой воле сестры.

— Я готов, – одними губами шепнул он, хотя готов не был.