Владычица тьмы. Том 3

Авалон обошёл стол и, усаживаясь напротив, поправил:

— Не соответство-ва-ли. Забыла, что до встречи с тобой я, можно сказать, был другим человеком? У меня не было чувств, потому девушек я воспринимал не иначе, как мясо. По этой причине они все как на подбор — выбирал посимпатичнее. Да и к тому же... Что я слышу, Мун? Неужели у тебя комплексы по поводу внешности? Или переживаешь из-за того, что твоё личико может не нравиться лично мне?

Аврора брезгливо фыркнула:

— Вот ещё. Вовсе не переживаю. Ты всё равно будешь принадлежать мне, даже если я обращусь жутким демоном.

Авалон рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

— Как мы заговорили! "Будешь принадлежать мне". – Он сверкнул золотистыми радужками. – А ты мне принадлежать будешь, м? А то какой-то односторонний обмен получается.

Аврора подняла взгляд на усмехающегося Найта. Да как он мог говорить о таких важных вещах столь играючи? Как будто для него это пробный забег, а не связь до гроба. «Ведёт себя так, словно в любую секунду готов закрыть лавочку».

Аврора всё ещё не понимала этого человека. Он вроде протягивал руку, но при этом не стирал с губ лукавую ухмылку. Оставалось неизвестным, отдёрнет Найт ладонь в последний момент или нет.

— Я не верю тебе, Авалон, — голос Авроры звучал как шелест. — Только не в вопросе истинных чувств. Любовь это великое благо и огромная боль. Я не могу отдать своё сердце такому как ты.

Найт стёр ухмылку с лица. Аврора думала, что он переведёт всё в язвительную шутку или продолжит склонять её поддаться эмоциям, но вместо этого юноша без шуток сказал:

— Я рад, что ты понимаешь опасность этого чувства.

Аврора подняла глаза и посмотрела в лицо на котором не отражалось никаких чувств… И это было самым ярким подтверждением их присутствия — чем больше эмоций испытывал тёмный господин, тем плотнее становилась маска.

Аврора ничего не ответила. Просто кивнула.

Возродившись, она думала, что изменилась и от прежней серебряной девы в ней ничего не осталось, кроме имени, но сейчас Мун с прискорбием (и радостью) поняла, что всё возвращается на свои круги.

Всеми фибрами души она рвалась к Авалону, её тело жаждало близости с ним, но мозг был против. Рационализм вопил, что эти отношения принесут боль.