Владычица тьмы. Том 3

Авалон вручил поводья Авроре, наказав ни за что не выпускать их и направлять Равеля во время перехода через границу. Серебряная дева припиралась, ей не нравилось, что её привязали к седлу и поручили играть роль наездника.

Аврора пискнула:

— Если что-то пойдёт не так, ты ведь не останешься в лесу и не станешь бороться в одиночку?

Авалон опешил от вопроса и выражения лица девочки, переполненного искренним беспокойством за близкого человека. Найт не ожидал, что Аврора успеет так скоро к нему привязаться – всего-то две недели прошло с её уменьшения, – да что уж, он вообще не думал, что серебряная дева хотя бы когда-нибудь станет переживать за него; это, конечно, льстило.

Авалон усмехнулся, забираясь в седло:

— Мы же связаны, теперь я никогда не брошу тебя.

Мун вздрогнула и опустила голову, против своей воли раскрасневшись как рак.

Авалон раздал последние указания мертвецам, в одну руку взял лук, а другой схватился за седло, велев Авроре держаться крепче. Девочка тряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и крепко стиснула поводья в своих маленьких ручках, выражая полную готовность.

И пусть на лицо серебряная дева натянула маску непоколебимой решительности, её маленькое сердечко пустилось в дикую пляску, норовя выскочить из груди.

Авалон стиснул зубы и пронзительным взглядом уставился в сторону лесной чащи. Юноша шлёпнул ладонью по бедру Равеля; аргх резко взмахнул хвостом и, оттолкнувшись, прыжком рванул в непроглядную тьму.

Чем глубже в лес они заходили, тем зловоннее становился смрад.

На земле валялись оторванные конечности и ошмётки плоти, они смачно чавкали под тяжёлыми лапами Равеля. Пусть аргх и имел густой подшёрсток, заглушающий звук его шагов, двигаться тихо по промокшей от крови земле не представлялось возможным, так как она попросту продавливалась с соответствующим звуком под его весом.

В лесу было влажно и холодно. Ветви деревьев настолько пропитались кровью, что с них до сих пор капали вязкие капли. Аврора сначала лавировала, уклоняясь от отвратительной жижи, но чем глубже они заходили – тем сильнее становился дождь.

Через час макушка серебряной девы окрасилась в красно-коричневый цвет.

Когда путники только оказались в этом месте, кругом царила нерушимая тишина. Даже когда прошёл целый час эта тишина не нарушилась, но после, как к этому часу прибавилось ещё двадцать минут, заклинатели наконец наткнулись на первого бларга, худого и жалкого, которого Равель без труда с треском впечатал в древесный ствол одним взмахом хвоста.