Владычица тьмы. Том 3

Непонятно, какую цель преследовал Анхель, измываясь над сыном, возможно, он хотел сделать Авалона абсолютно бесчувственным, чтобы тот не потерял себя из-за разбитого сердца, а, может быть, искренне ненавидел собственное отродье. Анхель являлся хорошим правителем, но отравительным мужем и родителем, по этой причине Авалон ещё в подростковом возрасте решил никогда не заводить детей, будучи уверенным, что он угробит их так же, как собственный отец угробил его.

Теперь же, когда Аврору обратили в дитя, Найт совершенно не знал, что ему с этим делать.

Он мог лишь протянуть ей руку, когда она вновь начинала заливаться слезами, и позволить вытереть сопли о его рубашку.

— Хе-хе, я смотрю ты и вправду не отходил от неё ни на шаг. – Сразу после возвращения Фенг пошёл справиться о состоянии владычицы тьмы. Бог Ветров остался приятно удивлён, обнаружив подле спящего ребёнка неизменно сидящего рядом тёмного господина.

Мелисса как раз прибиралась в комнате, залитой тусклым светом закатного солнца, когда Аврора, наконец перестав плакать, провалилась в глубокий сон.

Видимо, на четвёртый день девочка выдохлась, исчерпав запас своих слёз.

Авалон сверкнул глазами в сторону Фенга, которому хотел раскроить голову уже не первые сутки, и, с сочащимся в голосе гневом, сказал:

— Поглумиться пришёл или что-то дельное подскажешь?

Старик лукаво улыбнулся и вежливо попросил Мелиссу покинуть комнату. Девушка не стала спорить – она не стремилась засунуть свой нос в чужие дела.

Фенг прошёл в центр комнаты и уселся за низенький столик.

— А что я могу тебе подсказать? – Старик взял заварочный чайник. – Разве ты не собираешься взять это дитя в Призрачный город, чтобы отыскать лекарство? Или подождёшь пару сотен лет, когда печать начнёт разрушаться самостоятельно? – поинтересовался Фенг, наливая чай в небольшую пиалу.

Авалон огрызнулся:

— Как я её куда-то возьму, если она постоянно ревёт? Что это вообще за заклятие такое, которое обратило Аврору в соплежуя?

— Э-э, нет.

Я всего лишь сделал её ребёнком, а то, что она не может залатать собственные душевные раны – не моя вина. Ты ведь теперь ей как старший брат, почти отец, неужели не можешь успокоить малышку?

Авалон скрипнул зубами:

— Я тебе кто, нянька? Меня учили убивать, а не работать в яслях.

Фенг подул на свой чай, сделал короткий глоток из пиалы и сказал:

— То, как ты сейчас к ней относишься, обязательно отложится в её мозгу.