Жёлтая магнолия

А третья карта – испытания. Выбор между умом и сердцем.

Выпади такое клиенту, она бы ему посочувствовала и велела быть осторожнее. Не принимать решений, на которые толкает сердце. Опасаться тёмных переулков. Не брать в долг. А вот что посоветовать себе?

- Выкрутишься, конечно! – подмигнула ей Николина, подбадривая. – Вот скажи, на сколько дукатов я сегодня продам товара? А я тебе тоже что-нибудь хорошее предскажу.

- На десять дукатов продашь, - ответила Миа с улыбкой.

Николине легко предсказывать: она каждый день продаёт на девять дукатов и восемьдесят сантимов, и ради того, чтобы предсказание сбылось, на двадцать лишних сантимов она точно кого-то уговорит.

- А я вот что тебе предскажу! Пусть к тебе сегодня придёт… богатый синьор. Да что там богатый… пусть будет очень богатый! И отвалит кучу денег! – рассмеялась Николина, закатив глаза и подбоченясь. – Ты поломаешься, конечно, немного, как настоящая синьора, а потом расскажешь ему всю правду! А может, он и влюбится даже в тебя и позовёт жить к себе в палаццо! Будешь есть на золоте, спать на лебяжьем пуху и есть спаржу, - Николина обернулась и, указав пальцем на лодку, что двигалась навстречу, добавила: - А вон, кстати, и он, явно чалит к твоему берегу! И, судя по всему, это чванливый патриций.

Всё, как ты любишь! Ты уж не стесняйся, - добавила она шёпотом, - оборви с него все лепесточки!

- Очень кстати, - усмехнулась Миа, — вот с него я и возьму свои сто дукатов, или пусть плывёт восвояси. И вообще… расскажу-ка я ему всю правду, благо сегодня я очень и очень зла!

-Удачи тебе, Миа! – воскликнула торговка, ловко отталкиваясь веслом от причала.

- И тебе, Николина.

Глава 2. Предложение, от которого нельзя отказаться

Миа окинула клиента цепким взглядом. Богатая гондола, совсем новенькая, с фигурой ангела на носу. Верх чёрного борта всё ещё отливает свежим лаком, сиденья обиты красной тиснёной кожей, и гондольер, подпоясанный новым кушаком, стоит с таким спесивым выражением лица, словно привёз самого дожа!

Мужчина, сошедший на рива дель Карбон, показался Дамиане на редкость неприятным.

Сразу видно – патриций. Уже немолодой и чуть сгорбленный, но покрыт налётом надменности, словно позолотой, да в три слоя! Одет во всё чёрное, как гробовщик, но одежда дорогая - сплошь бархат и атлас. И на ногах не короткие сапоги, какие обычно носят синьоры в пору большой воды, а мягкие замшевые туфли с серебряными пряжками, в каких ходят, наверное, только дожи в своих покоях.