Древний бог желает познакомиться

Глава 5. Кажется, он уже все решил за меня

Я вытаращилась на Локи, жалея, что у меня самой нет никаких магических способностей, чтобы провалить его сквозь землю.

Или хотя бы испепелить на месте, развеять прах, а после как ни в чем не бывало продолжить разговор с хозяйкой квартиры.

Но, к несчастью, от магии я была так же далека, как Локи был далек от чувства такта, поэтому пришлось импровизировать.

– А это, Людмила Яковлевна, наш новый сосед, Ло…кинтавр. Он иностранец, поэтому с языком у него проблемы.

Он имел в виду весь дом, а не квартиру. Ведь, разумеется, он тут не живет, – выразительно глянув на древнего бога, я скорчила самое страшное лицо, какое только умела, матерясь про себя.

Что я несу? Локинтавр. Просто рука-лицо. Всегда думала, что фантазия у меня богатая, а оказалось – не глубже лужицы.

«У ежа – ежата, у ужа – ужата, у Локи – Локинтаврята», – вот и весь простор воображения. Только скороговорки повторять да немного сочинять умею.

– Иностранец или нет, – надула губы хозяйка, – но собакам в моей квартире не место.

Уходите немедленно, гражданин Локинатор, пока я полицию не позвала.

– А где вы собак видите? – искренне удивился Локи. – Это же мой фикус. Он мне как родной, я с собой его везде ношу.

Людмила Яковлевна моргнула, открыла рот и не нашлась с ответом. Потому что вместо Фенрира действительно сейчас стоял фикус в кадке. Красные глаза пса задумчиво смотрели на женщину с одного из его листиков.

– Людочка, я могу вас так называть? – тем временем продолжил Локи, и сам себе уверено ответил: – Могу, я ведь старше.

Так вот, Людочка, проходите, не стесняйтесь. Я для вас уже стол накрыл.

«Людочка» наверно в первые в жизни проглотила подобное неуважение и молча проследовала за наглецом. Обернулась на пороге, заметила семенивший следом фикус на мохнатых черных лапках, икнула и перекрестилась.

Я прошла за сладкой парочкой, не особо пока понимая, злиться мне, или плакать.

В комнате, в самом ее центре, вместо матраса, который я постелила Локи, действительно располагался стол.

И он даже был накрыт. Шторами, правда, но суть ведь не в этом.

– Это что за безобразие? – немного пришла в себя Людмила Яковлевна. – Верните их на место, живо!

Надувшись от возмущения, женщина указала рукой в сторону балкона, сквозь голые окна которого теперь стыдливо выглядывал край древнего, почти развалившегося шкафа.

Свои шторы она искренне любила, и относилась к ним весьма трепетно.