Переплести Судьбу

Лучше ведь у нас, чем дома, правда? Бесплатненько, оперативненько, тьфу, насчет оперативненько – не дай бог, конечно!

— Да, лучше, — убежденно сказала Илэль, сияя очами.

Ну дела!

…Когда я проснулась от очередного сна «оттуда», Гута стояла у окна. Будучи фейри, она не могла теперь навещать родню в Лесу – на нее действовала магическая «паутина», выплетенная магами вдоль кромки.

— Я скучаю по маме и Танни, — тихо сказала Гута, заметив, что я проснулась. — И я кое-что вспомнила… об отце. Как ты думаешь, Ли, мне рассказать эру Абенею?

— Не знаю, — призналась я, садясь в кровати.

— Не могу тебе ничего посоветовать. Если я действительно Видящая, по моим ощущениям, он на нашей стороне.

— Он очень настойчив, — вздохнула Гута. — И скрупулезен. Задает одни и те же вопросы снова и снова. Он действительно хочет разобраться и очистить имя отца или преследует какую-то выгоду?

— Пока у тебя с эром Абенеем одна цель, — сказала я, пожав плечами. — А тебе не кажется, что ты ему просто нравишься? Он холост. Не слишком красив и молод, зато при власти, деньгах и почете.

— Что ты такое говоришь? — Гута с изумленным лицом повернулась от окна. — Я полукровка! Он Инквизитор! Запереть в темнице, надеть магическую удавку и изнасиловать – вот, что у таких людей в ходу, а не… ухаживания.

— Я полагаю, эр Абеней не из таких, — покачала я головой. — А вот Тион…

Да, после того, что мы услышали в потайном коридоре, личность императора-Домина уже не казалась столь прогрессивной. И ему тоже что-то от меня нужно. Расплетение уз, брачных уз.

Правду говорят: власть развращает. Вот и старая жена уже надоела, потянуло на молоденькую. Интересно, Илэль тоже видит обо мне сны? Что она думает по поводу всего этого? Ее такие вещи, как политика и интриги, не интересовали. И все же?

Я рассказала Гуте о том, что увидела в сновидении. Гута обрадовалась.

— Никогда не молилась людским богам, — с чувством сказала фейри, — однако завтра пойду в храм и поклонюсь богине Локатитэ, держащей в руках путеводный клубок и помогающей потерявшимся в долгой дороге.

Не расстраивайся, Ли! Ты все-таки жива, вы обе живы! Кстати, эр Абеней хотел расспросить тебя о той женщине, что дала твоей маме амулет.

— Я ничего о ней не знаю, — посетовала я, извлекая из корсажа моховой агат, такой же холодный, как и раньше. После того случая, с отравлением, он больше ни разу не светился. Я носила его под накидкой и никому не показывала. На всякий случай.

… На следующее утро я была представлена Домину и Домине.