Переплести Судьбу

С какой же радостью я увидела эра Капаиду, сидящего на пне в тени раскидистой липы! Жрец-экзорцист явно попал в беду – одна нога его была разута и красна, он держал ее на весу и постанывал, тихонько причитая. Я немедленно потянула молодого рыцаря в сторону страдальца.

— Вы поранились? — радостно вскричала я, заметив, что эр Алан идет к нам быстрым шагом.

— Увы, да, Ваше Высочество, — ответил жрец. Голос у толстячка был приятным, тон – вежливым, хорошо, что эру Капаиде не понадобилось никого из меня изгонять.

— Видно, лесные ши сыграли надо мной шутку и разместили ветку жгучего куста поперек тропы.

— О, жгучий куст, — я задумалась: память Илэль услужливо подсказала лечение. — Вам нужен низинник. Его сок нейтрализует яд из колючек. Это такая травка, с очень мелкой листвой. Растет вдоль ручьев. Тут есть ручьи?

— Да, — эр Капаида махнул рукой в сторону оврага. — Там я и поранился. Сюда дойти сумел, а дальше… Хвала Свету, вы пришли сюда, когда я уже стал отчаиваться.

— И занесло же вас, благословенный богами посредник, так близко к Лесу, — с досадой процедил Гийом.

— Путь мой таков, юный эр, — вежливо объяснил жрец, — в любой подходящий момент ищу мира и согласия между людьми и Лесом.

— Ага, мира, как же, — едва слышно пробурчал молодой рыцарь.

— Решил совместить отдых и работу, — объяснил Капаида со вздохом. — В селе вниз по реке намедни ушла в лес молодая женщина на сносях. Я гулял и увидел за деревом юную фейри. Пытался убедить ее, что той селянке лучше вернуться к семье.

Но фейри лишь посмеялась, сказав, что Лес не вернет свою законную добычу и что мне лучше заниматься своими делами, и исчезла. А потом я споткнулся о ветвь с колючками.

— Беременная девица, — нахмурился эр Алан. — Опять?

— Увы, — жрец пошевелил ногой и со стоном произнес: — Сколько их! Обманутые своими возлюбленными или брошенные мужьями, все идут и идут в Леса. А ведь пути назад нет.

Я внимательно прислушивалась, не особо понимая суть разговора. Это вид самоубийства такой? Память Илэль молчала.

Я привыкла, что проблески ее моим желаниям не подчиняются. Решилась лишь поддакнуть:

— Бедные. И не боятся. Хоть не за себя, а за ребенка.

— Боятся, Ваше Высочество, — подхватил жрец, морщась. — Но, говорят, Лес всегда принимает женщин в положении. Они остаются в нем жить, о них якобы заботятся, а дети становятся полноправными, так сказать, лесными гражданами. Но разве же кто-то, кто может подтвердить отсутствие опасности, возвращался? Нет.