Переплести Судьбу

Там преклонил он колени перед Повелительницей Рощи и молвил: служить не могу тебе, о дева, однако прощу убежища и жизни простой и мирной. А Повелительница в ответ ему изрекла: Быть по сему. Оставайся. Не служи, но живи. Возьми в жены ту, кто первой обратит на тебя взгляд благосклонный, и быть твоим потомкам вольным лесным народом, а не рабами мертвых богов». Так вот. Кому чистые боги, а кому и мертвые. Приводились случаи, когда люди становились отшельниками и лекарями – лесными чаровниками и чаровницами, живущими на стыке двух культур и религий.

Гута объяснила, что некоторым из них все же удавалось совместить несовместимое: людскую магию и лесное волшебство. И люди к ним ходили, несмотря на запреты, тайком, в случаях, когда официальная «чистая» магомедицина оказывалась бессильна. Такое каралось, иногда смертью.

Н-да, Илэль тяготела к врачеванию. Вкупе с ее легкой «непохожестью» и прогулками в окрестностях Леса это наверняка смотрелось подозрительно. Запах воображаемого «очищающего» костра все отчетливее щекотал мне ноздри.

Дойдя до магической теории, я поняла, что мне хватило. Высшую математику я в вузе сдала, потому что опиралась на реалии своего мира, знакомые со школы, а тут на одно понятие десять ссылок, а к каждой еще по пять.

— Узус эст оптимус магистэр, — решительно сказала, я захлопнув очередной том. — Опыт – лучший учитель. Все, что я помню из курса латыни, зато самое важное. Вывод у меня один: теория и практика в магии – это… лет по пять строгого университетского режима.

Не потяну. Пока как-нибудь так, своими силами. И вообще, где мой Жезл? С него все началось, мы с ним почти сроднились. И он единственный тут как-то намекнул на наличие у меня магии.

Проснувшись ночью, я увидела Гуту перед зеркалом в углу комнаты. Служанка засиделась допоздна и как раз закончила украшать скромной вышивкой один из выбранных ею нарядов из гардероба Илэль. Я сонно наблюдала, как Гута вертится перед зеркалом, что-то напевая и нашептывая.

— Свободна, свободна, — донеслось до меня.

— Гутиэль больше на раба.

Конечно, свободна, подумала я, засыпая… Рабство… не хватало еще.

… — Госпожа, госпожа, — Гута трясла меня за плечо, — вставайте, рассвет!

Странное дело: тело другое, а привычки у меня те же – люблю поспать. Хотя еще немного, и перестроюсь, тут вечерами делать особо нечего, а от старых книг и бледных магических светильников, чувствую, вернется ко мне скоро родная близорукость.

— Есть новости, госпожа.