Переплести Судьбу

— Тебя уже ниже разжаловать некуда, радуйся, что хоть комендантом пристроили.

— Я радуюсь, — невозмутимо сообщил Клязмин. — Каждый божий день. Особенно, когда прихожу в общагу первого курса.

— Ладно, — Иван Дмитриевич встал с подстилки и отряхнул рясу. — Идемте, представлю вас хозяину поместья. Чур молчать, улыбаться и кивать, знаю я вас… Стоп, а это кто? Меркуша, ты у нас самый глазастый, взгляни-ка.

Меркурий Родионович приподнялся и хмыкнул, вглядываясь в подножье холма, на котором расположились преподаватели.

— Ба! Да это же сиды! Целая делегация! Проняло таки синеухих!

— Теперь главное эру Алану не прогадать, — Капалов задумчиво потер округлившийся в последнее, относительно спокойное и сытое время подбородок. — Сиды – известные мастера торговаться. У Алана ценный товар, у них купец, и биться за младенца они будут до последнего. Уведут девочку к себе в Холмы на столетия, как пить дать. Эх, не хочу в такой момент бросать кейс. Переживать буду. Кальку(*) свою, что ли, оставить?

* - калька – точная магическая копия человека, способная долгое время имитировать его присутствие.

— И как ты тут своей кальке подпитку обеспечишь? — засомневался Кингзман. — Да и толку от нее… даже если Оленька не догадается.

— Верно. Одна надежда на Гвельса, — вздохнул Капалов. — Мне в любом случае придется ему открыться – хочу паренька на годок-другой к нам забрать, подучить. Аманиэлю веры нет. У него своя выгода.

— И я, кажется, догадываюсь, какая, — пожевал губами Кингзман.

— Какая? — заинтересовался Клязмин.

— Много лет назад Амаша почти потерял возлюбленную, — начал рассказывать Неон. — В результате… трагических обстоятельств. Мы пошли навстречу его просьбе – поместили умирающую девушку в дерево, пернесли его в надежное место. Однако Аманиэль все еще верит, что может вернуть ее… хотя бы частично.

— И Оленька – его надежда?

— Да.

— Опасно это, — протянул Меркурий.

— Знаю, — коротко бросил Иван Дмитриевич. — Оттого контролирую. А он все интригует, интриган.

Глава 39

Глава 39

Я вздохнула и прижалась к мужу еще сильнее. Любовный пот еще не остыл на наших телах, сердце колотилось, руки Алана поглаживали мою спину.

— Ты вздыхаешь? Я был слишком напорист? — с тревогой спросил он тихо, открывая глаза. — Прости.