Переплести Судьбу

Гута отвела взгляд, кивнула и принялась моститься на прежнем своем месте на полу, видя, что я опустилась на подушки. Некоторое время мы лежали молча. Огонь в камине превратился в тусклое свечение углей. Откуда-то потянуло холодом.

— Эй, Гута, — позвала я. — Ты там не мерзнешь, часом?

— Мне хорошо, Ваше Высочество, — отозвалась служанка, помедлив. — Здесь тепло… теплей, чем в подвале.

— Нет! — я села на кровати. — Так дальше продолжаться не может. Что у вас тут нужно сделать и кого позвать, чтобы организовать горячую ванну? Я и сама не откажусь.

Гута куда-то сбегала, в небольшое помещение рядом с моей спальней была занесена деревянная лохань.

— Две, — приказала я.

И даже показала на пальцах, потому что двое слуг, дюжие парни, смотрели на меня, как на дуру. Вторую лохань они, впрочем, притащили и даже воду налили в обе, холодную воду. В ответ на мою вполне ожидаемую негативную реакцию, один из парней бросил сквозь зубы:

— Пусть блаженная себе сама греет, раз магия у них теперь.

Гута ахнула и принялась бранить наглого слугу.

— У блаженной магия пока слабенькая, хватило лишь на то, чтобы одного дерзкого мага укокошить. Где мой Жезл, кстати?

Парни резко побледнели лицами и вышли, кланяясь. Я слышала, как один из них тоненько промычал, заикаясь от страха:

— Так го-го-ворили же, случайно, от дурости? Неужто и впрямь лесная ведьма?

Ой-ой, кажется, я еще больше испортила себе репутацию. Нужно просыпаться.

Через минуту в комнату влетел… нет, не Герард, видимо, магов у них тут много… парень, почти мальчишка, тоже бледный и трясущийся. Он поводил над водой дрожащими пальцами со знакомым розоватым сиянием на кончиках, и над лоханями заструился парок. Я милостиво кивнула пареньку, постаравшись запомнить его имя – Гвельс, вдруг еще пригодится. И кстати, где все-таки мой Жезл?

… Ванна была так хороша, что я чуть не замурлыкала. Гута сначала занялась мной: капнула в воду розового масла и какой-то мыльной эссенции, приготовила длинные полотнища мягкой ткани и чистую одежду, приказала сменить постельное белье (в этот раз молоденькие служаночки, почти девочки, послушались ее без промедления), а потом тоже влезла в горячую воду.

— Госпожа, — решилась спросить служанка, — неужто вы ничего-ничего о себе не помните?

— Ничего, — вздохнула я. — Просто провал в памяти.