Сердце степи. Полёт над степью

- И как ты себе это представляешь?

- Ты поможешь мне, союзник, - ослепительно-фальшиво улыбнулась Камайя, когда он, не услышав ответа, наконец повернулся к ней. - Я уеду в один из праздников, и пьяные усымы и туусы не будут знать, в какую сторону я еду. А пьяными они будут благодаря тебе. Тебе нужно будет придумать что-то, чтобы меня не искали слишком долго. Следы будут вести на север, и ты тоже поведёшь поисковый отряд на север.

- Но ты поедешь не на север.

- У меня есть невыполненные обещания. Но мы заглядываем слишком далеко.

Это случится не раньше весны. Я не поеду по холоду. Я могу терпеть телесную боль или неудобства, но зачем? Пока я тут, и я буду всеми силами поддерживать порядок и благополучие. Надеюсь, к весне мы решим большую часть вопросов. Думаю, это будет один из дней праздника весны, когда отпускают птиц из западной башни. Символично, не находишь?

Тагат молчал. Камайя постучала в дверь и вернулась в кресло, а потом смотрела, как Вирсат заваривает ачте.

- Досточтимая, я ухожу. - Тагат выглядел удручённым.

- Мне нужно подумать над нашим сегодняшним разговором.

Туруд пришла позже и отчитывалась о делах в гареме, но в глазах было что-то другое. Камайя почти не слушала слов: она смотрела на улсум. Каково это - знать, что сопровождаешь госпожу в последний путь, тогда как та даже и не подозревает о том, куда стремится?

- Сколько ты служила ей? - неожиданно спросила она, и улсум осеклась на середине фразы.

- Двадцать четыре года. - Улсум зажмурилась, и лицо её стало как пепел.

- Ты можешь оплакивать её.

Хочешь, я дам тебе неделю отдыха?

- Оплакивать… - Туруд скривилась то ли в усмешке, то ли в гримасе боли. - Она заперла меня в подвале. Я не ела и не пила несколько дней. Она сказала, что я недостойна жизни, но, так и быть, она позводит мне жить, если я посвящу эту жизнь служению ей. Не смотри на меня так, госпожа. Я знаю, что недостойна жалости. Я просто хотела выжить… Не все обладают душой льва!

Огонь в очаге расплывался. Ачте горчил, но горечь была не в чашке, а где-то внутри.

Камайя сидела молча, и мысль о том, что же довело Йерин до таких поступков, отравляла рассудок.

- Салах говорила с эным?

- Эным-дада сказала, что Гатэ не хотела бы этого. Салах решила, что вернётся в свой хасэн и выйдет замуж.

- Я рада, что она передумала. Пока она живёт, память о Гатэ тоже будет жить. Ступай, улсум.

- Досточтимая ещё не нашла мне замену?

Камайя задумчиво пощипала нижнюю губу, потом покачала головой и взмахом пальцев отпустила улсум.