Красный цветок

– А тебя, говорливый ты мой, как звать-то?

– Я не ваш. Вы за меня пока не платили.

Невозмутимо достав из нагрудного кармана сюртука кошелёк, мужчина бросил деньги мне прямо в лицо.

Хлестнув по коже, банкноты веером рассыпались по стойке бара.

Зря он так. Ой, зря.

– Грубо, – констатировала я.

– Вопрос с оплатой на сегодняшний день, надеюсь, мы уладили?

Кэрран шагнул ко мне, раскрывая объятья.

Чтобы уйти от них пришлось ловко перемахнуть через столешницу. Зависшие на столе вверх тощими ножками стулья повалились с грохотом.

Не удовлетворившись содеянным, не зная, как умерить сжигающую меня в последние дни ярость, я ухватилась за стоящую рядом стойку с блестящей на ней горкой фужеров и бросила её об пол.

Тонкое стекло разлетелось вдребезги, разметавшись по полу острыми осколками.

– Так и знала, что с этим красавчиком возникнут проблемы! – Всплеснула руками подоспевшая сутенерша. – У него это на физиономии крупными буквами написано. Простите, маэстро Кэрран. Несносный понесет заслуженное наказание, будьте уверенны!

– Накажите его со всей строгостью.

Женщина, крепко схватив меня за руку, направилась к выходу. Но, охваченная бунтарским духом, я отшвырнула её от себя, словно такса зловредную крысу.

– Накажи меня сам. Трус! – прозвенел по зале мой голос.

Кэрран обернулся, наблюдая, как я стремительно пересекаю разделяющее нас пространство.

– Слепой Ткач! Что ты вытворяешь, Одрид? – попытался остановить меня Дэйрек.

Но я и его проигнорировала.

– Что же вы? – остановилась я рядом с Кэрраном, скрестив руки на груди. – Накажите!

Я не планировала ничего подобного заранее. Просто в какой-то момент ясно поняла, что не выпущу живым из помещения никого. Все эти мальчики, мужчины, прислуга, даже сидящая на руках у маэры собачка – обречены.

Движением руки приказала осколкам, рассыпанным по полу, подняться и вонзиться в сухопарую фигуру Кэррана. Стеклянный дождь взметнулся смертоносной крошкой, пробивая тощее тело насквозь, заставляя его нелепо дергаться, как марионетку на веревочках.

Повсюду занимались, затевая пляску, длинные языки пламени.

Взвившись в прыжок, я приземлилась рядом с очередной жертвой. Пробив грудную клетку, вырвала из груди трепещущее сердце. Поры кожи впитали живительные кровяные потоки, а обескровленный холодеющий мерзкий сгусток я брезгливо бросила на пол.

Люди метались, что-то кричали. Пытались разбить окна, но невидимая стена преграждала им дорогу.