Красный цветок

– А я выпью, – проворковала она, разливая вино по высоким бокалам. – Вина с запада освежают и бодрят. Придают сил и обостряют чувства.

– Я и без того свеж и бодр, – отмахнулся парень, потянувшись к халату, висевшему на спинке стула. – Не хмурься, хотя любая гримаска только красит твое милое личико. Я осмотрю дом и вернусь.

– Но я говорю тебе, здесь никого не может быть! Но делай, как знаешь.

– Я скоро приду, – смягчил шалун раздосадованную красавицу страстным поцелуем. – Не скучай без меня.

– Воспользуюсь случаем, чтобы стать ещё краше.

– Это невозможно, – ухмыльнулся мальчишка, отвешивая красавице увесистый шлепок пониже спины.

Не успела дверь закрыться, как Гиэнсэтэ поспешила в ванную, неплотно притворив за собой дверь, чем позволила мне вести мою нескромную слежку и дальше.

Розовая емкость напоминала большую морскую раковину. Женщина в волнах пузырящейся пены смотрелась умиротворенным божеством.

Притаившись в спасительной тени, впервые в жизни приходилось мучиться сомнениями. Я убивала раньше.

Но то, что должно было произойти сейчас, сильно отличалось от прежних случаев. Белокурая красавица, в отличие от безымянных жертв, имела лицо и голос, я вдыхала аромат её духов. Она виделась антипатичной, вызывающей досаду и гнев, но – личностью. Гиэнсэтэ перестала быть одной из безликих единиц, легко стираемых с доски бытия.

Я пыталась убедить себя, что с удовольствием увижу, как Серая Госпожа откроет Белые Двери; что мне приятно думать о том, как гибкий стан, влекущий к себе мужские руки, утратит гибкость, глаза поблекнут, светильник души погаснет.

Однако, как настойчиво я себе это не твердила, продолжала чувствовать липкий до холодной дурноты, страх.

– Рийнэ? – позвала женщина, не открывая глаз, – Это ты? Очень кстати. Добавь кипятку. Вода остывает.

Приблизившись, я повернула рычаг на кране. Взгляд задержался на руке, отдыхающей на краю ванной. На ней поблескивал зловещий зеленый браслет.

Пораженная, я не сразу сообразила, что широко раскрытые глаза женщины смотрят на меня.

Несколько коротких секунд мы пристально разглядывали друг друга.

– Кто ты?

Голос прозвучал сухо и враждебно. Мягкость и игривость из него исчезли.

На лбу у меня выступила испарина. Обострившийся слух различал, как взрывается оседающая в воде пена.

– Я спросила – кто ты?

Повысила голос Гиэнсэтэ.

– Я… я племянница вашей служанки.

– Тогда подай полотенце, – распорядилась женщина.

Покорно взяв его с сушилки, я вложила полотенце в протянутые руки.