Глубокие Темные Волны

— Ты так быстро пришла меня спасать, что я даже не успел понять, что случилось, — он солгал, попытался пошутить, потому что – потому что все, что угодно, только бы не молчать. Что угодно, но не молчать. — Героиня. Я же говорил.

Как он сказал тогда утром? Его героиня, что бы ни случилось. Сейчас эти слова отдавали горечью в памяти Несты.

— Перестань. Я прибыла бы и быстрее, если бы могла. Но я должна была убедиться, что Самиир не посадит меня рядом с тобой. Я должна была вытащить тебя. Ты же мой жених, рыцарь Дайн.

— Вы все-таки разыграли эту карту? – он, кажется, теперь не был против ни в каком смысле. Все его запреты спали. — Буду знать. Сейчас ты — самое близкое к семье, что у меня осталось.

Руки Несты замерли. Она взглянула на него внимательно. Он потерянно уставился в какую-то точку в пространстве.

— Я не знаю, как просить прощения. На озере я так браво клялась, что помогу тебе с твоей сестрой, а на деле я не успела…

— Брось, — он поморщился. — Если бы вы прибыли быстрее, я просто узнал бы новости не от герцога в заранее подготовленном монологе.

Он медленно и тяжело вздохнул. Успокаивался, кажется, и все еще избегал смотреть на Несту.

— Кисэйл…

— Мне жаль, что я не смог… никак сказать раньше, — он переменил тему, и в голосе его звучало отчаяние. — Дать вам понять, в чем дело, что Октавиан держал меня на поводке. Я пытался, правда, и… я не жду, что ты меня простишь за то, что я делал на его стороне, но…

— Кисэйл Дайн! — вспыхнула она. — А ну не смей!

Он даже почти рассмеялся.

— Я не понимаю, на что ты обижаешься.

Она поджала губы, вспоминая его адаранский комплимент. Как он там говорил? Не верит, что она добровольно одарит его чем-нибудь красным?.. красный — искупление и прощение, значит?..

Встав, Неста отправилась в ванную. Откопав в сумочке завалявшуюся там баночку с красным пигментом, она поспешно накрасила губы, а потом быстро выбежала назад и налетела на Кисэйла с поцелуем.

Он ахнул от боли, но его руки немедленно легли на ее талию.

Отстранившись, Неста не упустила возможности и оставила алый след еще и на его щеке. Он моргнул, глядя в ее лицо так, словно смотрел на звезды.

— Вот. Красное для тебя. Одарила, добровольно. Я прощаю тебя, Кисэйл, и простила бы в любом случае. Никогда не думай, что я отказалась бы от тебя из-за того, что с тобой сделал кто-то еще.

Он не нашел слов.