Глубокие Темные Волны

Внезапно, Неста поняла, что ничего не хочет больше, чем покончить с этим скользким земным духом раз и навсегда.

Но это то, чего он добивается. Сделать из нее убийцу. И она никогда не отнимет жизнь, если только ситуация не вынудит ее.

Мир обрел краски, и она выдохнула. Она сильнее этого. Она сильнее любого внушения.

— У тебя нет власти надо мной, — сказала она просто, прежде чем развернуться и отправиться дальше. Креллион молчал лишь мгновение.

— Кассида! — властность его резонирующего голоса разбилась о ее уверенность как волны о твердые скалы.

Неста шла к замку герцога, а вслед ей сыпались крики духа, но больше он ее не волновал.

Стража пропустила ее легко, даже не задав ни единого вопроса. Уже на подходах к нужному коридору, Неста услышала крики – это были крики Ясхилла.

— Идиот! Поехавший, больной урод!

Неста замерла. Снова, снова она застает ссору! Как же невовремя.

В приоткрытую дверь было видно Эна. Он пожал плечами, а Ясхилл не унимался:

— Чудовище! Нет, какая же сумасшедшая, безумная свинья!

— Ты ничего не изменишь, — сказал Эн равнодушно.

— Все уже сделано.

— Да ты что! Я в курсе – и ну что теперь! Что за… ааа!

Он чуть не сшиб Несту дверью, когда выбегал – и вдруг затормозил, проехавшись по полу, разворачиваясь на ходу. Неста отскочила, делая вид, что только подошла, но его, кажется, даже не волновало, что она могла слышать.

— В подземелья! Быстро! Сейчас! – и что-то в его виде говорило, что это не просто приказ или обычный дерзкий выкрик. Нимнесте не сказала ни слова.

Конечно, спускаться в подземелья замка сумасшедшего герцога не казалось кассиде самой умной идеей.

Однако она привыкла доверять интуиции, а интуиция говорила ей, что дело приняло серьезный оборот.

Она толкнула тяжелую дверь и ступила на темную лестницу. Стоило двери закрыться, кассиду окружила тишина подземелья. А затем легко было услышать голоса.

— Знаешь, это просто поразительно. Смотреть на твое лицо, когда ты больше не притворяешься, — герцог говорил спокойно, уверенно. В привычном образе.

– Правда, мне совершенно не нравится, что ты молчишь. Ты же понимаешь, что тебя это не спасет, верно? Мы все давно знаем, что ты не безупречен. Что ты слишком много кем дорожишь, бравый рыцарь Кисэйл Дайн.

Пауза. Дайн не отвечал.

— Молчишь? Ну и чего ты этим добьешься? Я все думал, с момента, как встретил тебя впервые, что же будет твоей кончиной. Упрямство? Или тупая собачья преданность? Ты и так вон к чему все вывел своим прекрасным замалчиванием и бездействием.