Глубокие Темные Волны

Неста слышала, что адаранцы весьма закрыты в том, что касается наготы, и потому происходящее казалось ей даже немного волнующим. Это в Королевстве к наготе относились спокойно, открыто купаясь с друзьями и близкими. Может быть, Дайн уже привык к местным нравам?

Видимо, и да, и нет. Он поспешил заверить ее, что не будет смотреть, и указал на камень, за которым можно укрыться.

Отчего-то это казалось Несте смешным.

— Можно подумать, адаранские клятвы запрещают тебе купаться с кассидами в водопаде. Или это тоже делать нельзя?

— Нельзя, — кивнул он.

— Но прямо клятвой мне не оговаривалось, что я не имею право звать ночью купаться кассиду конкретной расово-социальной принадлежности. Очень мало запрещеннных вещей оговариваются клятвами, на самом деле. И втихаря все всё делают, конечно.

— Ну и в чем смысл тогда? — она возмущенно плеснула в него и опустилась в воду по самую шею. Дайн, белый в этой темноте как сама младшая луна, мотнул головой, отряхиваясь.

— Ладно, я не так выразился. Соблюдают. А если оступаются, стыдятся, боятся, ведут себя потом прилежней.

Большинство правда верит в... особенность. И мало кто уходит в разнос. Я же не пошел.

— Прости, но по первому впечатлению, рыцарь Дайн, для тебя «пойти вразнос» — это, не знаю, съесть десерт на обед.

Он натянуто улыбнулся и брызнул на нее в ответ, окатив ее с головой. Неста фыркнула и рассмеялась, а потом нырнула. От воды ей удалось, наконец, загладить кудри, и они мягкой волной легли на спину, став сразу же в два раза длиннее.

Но, вынырнув, она увидела на себе взгляд Кисэйла.

Он смотрел на волны ее волос, на блеск темной кожи. Смотрел так, будто видел что-то завораживающее, и она поняла, как смущена.

Уловив перемену в ее игривом настроении, Кисэйл улыбнулся и спросил лукаво:

— Неста, это вокруг похолодало, или от тебя вода нагрелась?..

Такой наглости она от него не ждала. Он же должен быть сдержанным адаранским аристократом, а он!..

Ахнув, она плеснула в него водой.

— Это я вспомнила, как твои ужасные латы талию твою подчеркивают! — выпалила она, сгорая от стыда при воспоминании о трактовке дурацких комплиментов.

Кисэйл открыто расхохотался, а потом, широко распахнув глаза, в шутку возмущенно выдал:

— Как можно, кассида! Я же иностранец, я могу вас неправильно понять и что-нибудь сделать!

— Это я могу тебя неправильно понять! — возразила она. — Делаешь тут комплименты, не расшифровываешь, а я гадаю.

— Позже. Пусть пока он побудет просто комплиментом. Могу выдать другой на замену.