Глубокие Темные Волны

Короткая ткань на одно плечо ничего не весила и могла помочь разве что от света да затесавшихся в ветряных порывах песчинок.

— Одна?

— Совершенно, — кивнул Нир, накидывая на лицо плотный капюшон темной безрукавки. — Хотя вообще так если подумать, это слухи. Говорю, я там не бывал.

— Почему? — спросила Неста. Лидиа, может, и выглядела надменной, но какая же это причина ее избегать.

Но мужчина только плечами пожал.

— Так повелось, что к ней туда только за чем-то нужным ходят, а мне как-то от пальмовой ведьмы ничего не было нужно.

Путь оказался плавным, без происшествий. Когда стало темнеть, Нир обратил на это внимание:

— Когда опасно, я рано разбиваю лагерь, но сегодня нам везло. Можем поднажать и поспешить до форта, или не перенапрягаться и остановиться на привал сейчас — что думаешь?

Ничего Несте не хотелось больше, чем разобраться в ситуации поскорее. Но пережитое давило на плечи, на душу. Правителям не стоит врать самим себе, и Неста не собиралась храбриться в ущерб своему здоровью.

— Давай остановимся. Я не уверена, к тому же, что нас пустят ночью в военный форт.

— Желание леди, — Нир подмигнул ей и резво оттащил свой огромный рюкзак в примеченную ранее тень между крупных камней.

Это было место, далекое от обрыва над океаном и дороги. Что-то вроде небольшой низины, где можно раскинуть навес и спрятаться от пустынного ветра. Нийриэл описывал, в каких местах стоит разбивать лагерь в пустыне, и пусть он делал это весело, он не забыл раза четыре напомнить, что им следует быть максимально бесшумными, когда наступит ночь.

И когда стемнело, стало ясно, почему.

Кто-то ходил рядом. Бесшумно по золотому песку, но слишком ощутимо. От присутствия у дороги этих фигур становилось холодно, словно ледяная волна утягивала за собой саму душу, прямо на дно.

Неста слышала о тенях пустыни ранее. Те самые чудовища темных вод, с которыми боролись Лезвия Веры и солдаты герцога. Самая главная причина опасности ночной пустыни.

Против этих теней существовали правила.

Как можно тише она подобралась к мужчине и заглянула ему в глаза. Ее собственный страх давил изнутри, но она сфокусировалась на чужом живом лице, сузив весь свой мир до этих грубоватых черт и загорелой кожи.