Три луны

Девушка выбросила рванину, и с сожалением подумала, что, если бы она плюнула на скандал и не поехал отвозить расписку в Печатники, и не пошла бы в тот офис, и сообразила ни в чём не сознаваться — на сегодняшние проблемы даже намёка не возникло бы. Что, трудно было сделать тупое лицо и спросить этого эллара: «Вы это о чём?».

И спокойно училась бы дальше, зарабатывала на жизнь и рекламники, путешествовала... Вот только только рано или поздно наверняка попалась бы кому-нибудь намного более опасному, чем имперская служба курьеров.

Но тогда она никогда не увидела бы Массалию, не встретила Ирму... Вообще никого бы не встретила. Да и мама в Массалии просто ожила. Ладно, что выросло — то выросло. Решив разбираться с проблемами по мере их поступления, Арина начала проверять собранные для мамы вещи — может, что забыла.

От этого неблагодарного занятия её оторвал тихий писк телефона. Естественно, нашёлся он не сразу — интересно, когда это она ухитрилась засунуть аппарат в сумку с маминой одеждой? Изображение улыбающейся Ирмы на экране резко контрастировало с её трагическим голосом:

— Арин, а у тебя йод есть? Или хотя бы зелёнка?

— Зачем тебе йод? Что случилось?

Ирма всхлипнула:

— Я коленку разбила.

— Как тебя угораздило, горе ты злосчастное?

На заднем плане послышался незнакомый женский голос:

— Как-как... Споткнулся, упал. Очнулся — гипс.

Арина перепугалась:

— Какой гипс? Так разбила или сломала? Где ты вообще?

Ирма начала жалобно перечислять свалившиеся на ней несчастья:

— Не знаю, может, и сломала.

Арина немного успокоилась:

— Ну, раз про юбку вспомнила, значит, жить будешь. Ты где?

— Ага, буду, только плохо. Мы уже к дому подходим. Мне девушка помогла и вот, ведёт.

Пообещав, что прямо сейчас будет, Арина заметалась по дому. Вытряхнула в пакет половину аптечки, заперла изнутри дверь, прихватила сумку, и резко шагнула к запаху пыли, курятника и помидорной ботвы. Бросила сумку и пакет на крыльцо и побежала к калитке. А в неё уже протискивалась боком невысокая девица — почему-то с ярко-синими волосами — за плечо которой держалась еле ковыляющая Ирма.