Три луны

На плечо Тирона плюхнулась посыльная белка, сложила крылья, возмущённо застрекотала и вытащила из кармашка на светло-сером пушистом пузике записку, бросив её в подставленную руку. Затем ещё раз стрекотнула и взлетела, оцарапав кончиком крыла ухо — явно, нарочно.

Тирон потёр царапину, и развернул послание.

— Так, уже доложили кому надо, что ты объявился. Давай срочно к наместнику.

— Не к министру? Тогда уже побежал. Мне Риддла нужно в первую очередь обиходить, да и себя в порядок привести. Думаю, что за час-другой управлюсь.

— Если с Марлеттой не зависнешь. Да шучу я, шучу. Поторопись, ладно? А то меня задёргают. Да и тебе с наместником с самого начала отношения портить — не с руки.

Ниэль кивнул, свистнул коням, и неторопливо пошёл бульвару, ведущему в центр. На углу бросил монетку на столик молодого мага в не обмятой ещё мантии, с сомнением посмотрел на довольно тусклый светящийся шар, загоревшийся где-то на шаг впереди, и влился в длинную вереницу таких же розоватых пятен, начало которой терялось далеко в глубине улицы.

Мелькнула мысль:

— Интересно, а как это выглядит сверху? Да уж, на это только драконы могут полюбоваться. Да когда им — всё время на границе, а теперь, когда Тьма опять двинулась вперёд...

На подходе к гостинице его практически снёс с ног вихрь чёрных кудрей, оранжевых юбок и звенящих браслетов. Ниэль подхватил на руки прильнувшую к нему девушку, закрутил, поцеловал, и посадил на спину Риддла. Конь стоически перенёс свою порцию восклицаний и ласк, и с достоинством направился к знакомой конюшне, не обращая внимания на очаровательный груз.

Про отдельный номер речи даже не велось. Когда Ниэль добрался до входа, вещи его были размещены в хозяйской комнате, а две непрестанно хихикающие служанки уже раскладывали их по местам.

Пригревшись в горячей ванне, Ниэль задремал — всё-таки ночь напролёт в пути. Разбудила его Марлетта — горячим поцелуем, в результате которого её юбки слегка намокли, и неприятным сообщением о том, что наместник в гневе — присылал уже двух белок, а теперь ещё и своего секретаря.

Отложив радости жизни на вечер, Ниэль вышел на балкон и оглядел площадь. Надо же, целый год прошёл, а как будто и не уезжал.

Вот хорошо знакомый каждому в городе рыжий кот, привычно устроившийся подремать в верхней чаше пересохшего фонтана, пошевелил ухом, приподнял голову и сонно огляделся. Ниэль перевёл взгляд: на площадь стекался народ.