Пламенеющие Небеса. Книга Вторая. По ту сторону Нерушимых

Да и подарки для гостей стали к нашему времени скорее символическими, данью традиции, нежели столь же роскошными, как в прошлые века…

Я оставил на вечер самые простые документы, большей частью сметы расходов дворца и династии, почти лениво перебирая и уже готовясь отправиться спать, больше размышляя, вызывать ли слуг, чем вчитываясь в ровные строки букв и цифр, сменявшие друг друга бесконечной вереницей. Свеча тихонько потрескивала, чернила на кончике пера уже начинали подсыхать, когда я, подписав наконец очередной отчет о расходах на пошив одежды членов семьи, взялся за следующий документ, решив, что еще пара счетов, и хватит.

Чуть розоватого цвета бумага, лежавшая передо мной, показалась необычной, и я, сквозь ленивую, расслабленную полудрему, присмотрелся, пытаясь определить, не игра ли это света, к ровным строкам на фарсине. Спустя пару слов сон улетел напрочь, я, поморгав, еще раз перечитал документ… И еще раз. Так и есть, мое собственноручное отречение от престола, в пользу Х…, подписанное, заверенное печатями… Одобренное наурами и датированное следующим днем.

- Что за… - сорвалось с языка, когда на шершавой поверхности бумаги проступили сначала рот, изогнувшийся в ехидной улыбке, затем глаза и нос, и лицо, приняв заботливо-ласковое выражение, осведомилось:

- Любопытное чтение, не правда ли? Но, мне показалось, ты не очень обрадовался… - бумага, осыпаясь, словно бы обуглилась прямо в руках, растворилась, не достигая поверхности столешницы, и в одном из боковых кресел, вдоль длинного стола, стоявшего под прямым углом к моему, материализовался жилистый, подтянутый и хорошо сложенный молодой мужчина с легкой щетинкой и тонкими усиками, короткими, прилизанными волосами, в типичной для молодых дворян с щегольскими наклонностями одежде – узкие прямые брюки, белоснежная рубашка с накрахмаленным до жесткости воротником, часы с длинной цепочкой, выглядывавшие из нагрудного кармана, до блеска начищенная обувь… Я, разглядев окончательно принявший материальную форму силуэт, облегченно выдохнул.

— Это вы… Признаться, я был несколько обескуражен, обнаружив подобный документ. Ваша шутка, Полуночный, удалась.

- Если ты так и продолжишь, - даже тени улыбки на узком лице не появилось, и взгляд прожигал льдом. – Это уже не будет шуткой. Я не могу лишь сказать сейчас, чье имя там будет указано.