Запутанные строки любви

— Хорошо, — неотрывно смотрю ему в глаза. — Я расскажу всё, что знаю.

Особого выбора у меня нет. Я связанная на какой-то лодке, и только небесная госпожа знает, где меня искать в случае чего.

Он кивает и наклоняется ко мне, опираясь локтями на колени.

— Вопросы будут очень простые, не надо так нервничать. Итак, приступим. Чем Вы занимались в таком примечательном месте как Старая Горка?

— Пекла хлеб, — не раздумывая отвечаю я. — А ещё кунжутные палочки, пончики, и разные пироги.

— И зачем дворянке, пускай даже из разорившегося рода, печь хлеб?

— Чтобы заработать деньги.

— Он выжидающе смотрит, я молчу. — Долг, я оказалась должна хозяину пекарни.

— И какого рода этот долг? Как он получился?

— Лечение, испорченный хлеб, скисшее тесто, рассыпанная мука, сгоревшая начинка, — я поймала себя на том, что автоматически при перечислении загибаю пальцы на крепко связанных руках. — Простите, Ваша Светлость, мне нужно время, чтобы вспомнить все подробности.

Он ухмыльнулся.

— Лечение, хорошо. И от чего же мог лечить пекарь юную леди?

— Я не знаю.

Как он сказал, я месяц пролежала у него на кухне после того, как меня ранил брысец.

— Ага. Леди Алита Патриция, а Вы знаете, что яд брысца смертелен? — Он внимательно смотрит мне в лицо. Я не понимаю, что он хочет добиться. — Известна масса случаев, когда погибали люди в куда лучшей физической форме, нежели Вы, случайно уколовшись, и только чудо помогало им остаться в живых. Амулет, благословение, или же артефакт. — Последнее слово он выделил голосом.

Не понимаю, к чему он ведёт.

Но знаю одно: человек напротив меня опасен, и лучше лишний раз промолчать. А чёрный туман продолжает медленно наполнять комнату... нет, правильнее будет сказать каюту. Он окружает нас, плотно клубясь, заползает на стены, пытается перебраться на потолок, но падает в общую густую массу на полу плотными клоками чёрной сахарной ваты.

Тумана становится всё больше. Кажется, если бы не хрупкая кромка от яркого света на ковре, то он нас поглотит. И он стремится это сделать: извиваясь и вздрагивая, плотный туман ударяется о невидимую границу, будто прибой, чтобы вернуться назад.

Стараюсь не думать, что со мной будет, если это коснётся меня, но воображение, как назло, рисует самые страшные картины.

Даже не хочу представлять, что произойдёт, если защищающий нас круг падёт.

— Напоминаю, что я Вас ни в чём не обвиняю. — На холодном лице нет эмоций, оно выглядит будто кукольное. — Для меня жизнь юной леди не менее важна, чем для близнецов.