Запутанные строки любви

И прямо сейчас Стеша отдаёт его сердитому почтальону, бурча несвязные извинения.

Так я попала в самое настоящее рабство, сама того не осознавая. То, что происходило дальше, можно описать только одним словом: катастрофа. Причём полнейшая.

После закрытия кондитерской Стеша протянула мне фартук и несколько чародейских камней, и мы пошли на кухню. Помните, я говорила, что она прекрасна, как дворец? Забудьте, это было наглое враньё. На вид красиво, да вот только наш с Ишей подвал с дровяными печами и обгоревшими формами сто очков вперёд даст всем этим красивым ящичкам и миленьким баночкам.

Жарко, дымно, и окон нет, чтобы проветрить. Только тихо гудящая вытяжка и пара рассерженных чародеев.

В этом, кстати, мы тоже выигрываем. Иша хоть ворчит, но делает это как-то... по-доброму, что ли. А Стеша со Скандалом друг друга побольнее куснуть пытаются. И на выражения они не скупятся, даже у выросшей на улице меня уши порой краснели. И спина ещё болеть начала, как назло.

А шутка ли, уже пятидесятый противень с почётом в печь отправляю.

От усталости даже руки дрожат. И чародеев не волнует, что сегодня в обед я рухнула без сознания. Коржи сами себя не испекут, ага.

Когда мы закончили, я посмотрела на часы и чуть не упала: половина третьего! Мало того, что мне через два часа вставать хлеб печь, так ещё Иша уже с ума сошёл, наверно! Ушла и пропала!

Хорошо, что Стеша до дома проводила. И это её "Спокойной ночи, сладких снов!" звучало, будто жестокая насмешка.

***

В кабинете Его Светлости всегда царила необыкновенная тишина, но только не сегодня. Даже плотно закрытая дверь, подпёртая стулом, не спасала от хаоса, творящегося снаружи.

И не зря: Перламутровый Дворец готовился принимать свою хозяйку.

Миссис Аппель, преданно управляющая герцогским дворцом уже тринадцать лет, решила выложиться на полную. Для уборки она даже забрала несколько незнакомых горничных из Пастельватского поместья.

От одного их вида герцогу становилось не по себе: девушки его боялись, и не скрывали этого. Может быть именно по этой причине Его Светлость безвылазно сидел над бумагами и разговаривал с раненым портретом.

— Надо тебя забрать, и как можно скорее, — задумчиво сказал герцог, глядя в нарисованные глаза.

Потрет не ответил, впрочем, как и всегда. Зато статуэтка в виде золотой змейки подала признаки жизни.