Фабрика фамильяров

Итого: три комнаты и кухня, по центру избы ― что-то вроде русской печи, но как-то непохоже, чтобы ее дровами топят. Из кухни дополнительная дверь ведет в пристройку, где обустроено что-то вроде душевой и уборной.

В чуланчике возле уборной обнаружился таз ― не таз, ведро ― не ведро, в общем, что-то деревянное. То ли корыто, то ли лохань. Там же нашлась ветошь. Я перетащила лохань туда, где из стены торчала медная труба с флажком ― вентилем, намекая на некое подобие водопровода. Кинула в лохань тряпку, пустила воду, которая оказалась слегка теплой.

— Значит, говоришь, мне теперь тут жить предстоит? ― оценила доставшееся в наследство ― знать бы от кого ― хозяйство.

― Нам! Жить здесь предстоит нам с тобой! ― пропищал комок блестящих, будто пайетки, красных чешуек, устроившись на шкафчике-буфете и поглядывая на меня свысока.

― Что ж, не на улице, не на отборе у темного властелина, не в темнице и не в мрачном замке с кучей привидений и озлобленным колдуном-некромантом, ― припомнила я разом все книги фэнтези, читанные мной от нечего делать.

― Рад, что угодил, ― с явной насмешкой в голосе пискнул Тер Рубино. ― Так что ты с мокрой тряпкой делать вознамерилась?

― Пыль гонять, ― ответила я, слегка отжала пропитавшуюся водицей ветошь и отправилась в дальнюю комнату.

Благо, еще помнила, что начинать следует с протирания всех горизонтальных поверхностей, а уж потом переходить к мытью полов.

Тер Рубино спорхнул с буфета на пол и, переваливаясь, будто утенок, потопал следом за мной.

В самой дальней от душевой комнате была обустроена спальня. Большая, как бы не трехспальная кровать стояла точнехонько по центру, укрытая лоскутным покрывалом и защищенная полупрозрачным балдахином.

Сначала я хотела похихикать на тему королевского ложа в деревенской избе, но потом решила, что балдахин-то уж точно не лишний: и сквозняк задержит, и от прилипчивых насекомых защитит.

Судя по всему, и покрывало, и балдахин, и оконные занавески запылились так же сильно, как весь дом, и просто молили о том, чтобы быть постиранными.

― Ты что творишь? С ума сошла! ― подлетел Тер Рубино и присел на карниз, с которого я только что сняла очередную занавеску, составлявшую балдахин.

― Не мешай. ― Я провела ладонью по лбу, покрывшемуся испариной, и порадовалась, что в прошлой жизни не сидела на месте и не превратилась в желеобразную медузу.