Академия Шепота 2. Тайна эсквайра

Несколько раз мне приходилось останавливаться, тяжело приваливаясь к голым стволам деревьев, чтобы перевести дыхание. Кое-где под ногами уже встречался лед. Он хрустел, разбиваясь в крошку, а меня била крупная дрожь.

Зуб на зуб не попадал. Небольшое расстояние показалось мне вечностью.

Потянув на себя тяжелую дверь, я кое-как добрела до пустующей стойки. По ночам всегда дежурил один целитель – кто-то из четверокурсников, но на месте никого не наблюдалось. В слегка освещенном помещении стояла гулкая тишина, и только я слышала свой пульс, что будто стучал прямо у меня в ушах.

– Эй… – прохрипела я и тут же закашлялась. – Здесь есть кто-нибудь? Мне нужна помощь.

Тяжелым мешком свалившись на сиденья, я передохнула несколько минут, но ко мне так никто и не вышел. Подниматься не хотелось совершенно. Стиснув кулаки, я с трудом дошла обратно до стойки.

– Пожалуйста! – попыталась я крикнуть, надрывая горло. – Мне нужна помощь!

Тишина продолжала насмехаться надо мной.

Открыв дверь палаты, я заглянула внутрь.

Все койки, заправленные фиолетово-синими покрывалами, пустовали. Кабинет, в котором проходил осмотр, тоже словно застыл во времени, будто в него никто не заходил со вчерашнего вечера. Безлюдной оказалась и комната отдыха для персонала.

Вернувшись к стойке, я оперлась на нее руками, чувствуя, что еще немного – и я попросту упаду. Дышала через рот. Голова казалась тяжелой, будто чугунной. Перед глазами мельтешили черные мушки, и, пытаясь избавиться от них, я совершенно случайно заглянула за стойку.

Чужая ученическая сумка висела на спинке стула. Среди белых черепков в светло-коричневой луже прямо на полу лежала писчая палочка. Взглянув на стол, я обратила внимание на раскрытый журнал, где фиксировались имена студентов, обратившихся за помощью к целителям.

Самая последняя строчка ярко выбивалась из общей массы непонятных каракулей. Целители всегда писали так, что ничего не понять, но перечеркнутый лист – это слишком даже для них.

Склонившись над записями, я провела пальцем по последней строчке.

То, что это заглавная буква, я понимала отчетливо, но какая? Буква одновременно походила и на А, и на Б, что в алфавите не слишком-то и отличались по написанию. Все дело было в этой самой линии. Будто целитель-выпускник делал запись и…

Я похолодела.

Отступив на шаг, уже по-новому взглянула на то, что творилось за стойкой. В медкорпусе всегда на ночь оставался дежурный целитель из выпускников. Для них это была своего рода практика.